Материализация чувственно невосприемлемых объектов. Ч. II

<< Часть I

    «На основании помянутых опытов можно считать доказанным, что есть в природе какая-то тонкая, эфирная субстанция, которая при некоторых условиях сгущается и в этом состоянии делается видима для сенситивов; и когда испускаемые ею лучи касаются чувствительной пластинки, то сила ее вибраций такова, что вызывает могущественную химическую реакцию, каковую могло бы вызвать только самое сильное солнечное действие. Мои опыты доказывают и нечто большее, а именно, что есть личности, нервная организация которых такова, что служит ближайшей (в физическом смысле) причиной этого явления и что в их присутствии образуются такого рода реальные формы, которые доказывают существование невидимой разумной силы. Но на страницах вашего журнала этот вопрос должен оставаться чисто физическим. Факт тот, что при фотографировании группы лиц на пластинке получались туманные изображения определенного вида и характера. Они указывают на длину, ширину и толщину снимавшихся форм; эти формы имеют собственный свет и не бросают тени; они указывают на цель; они таковы, что подделать их было бы довольно легко, но вряд ли кому пришло бы в голову их придумывать» (из письма Битти в «Фотографических Новостях», от 2 августа 1872 года, цитируемого в «Spiritual Magazine», 1872 года, p. 407).
    В конце своего письма, помещенного в «Спиритуалисте», Битти высказывает те же заключения и прибавляет: «Эта субстанция в руках невидимых и разумных существ принимает различные формы, подобно глине в руках художника; каковые формы или фигуры, будучи выставлены перед объективом, могут быть фотографированы - будут ли то изображения человеческих существ или чего другого. Людьми, глаз которых способен воспринимать подобные впечатления, эти формы могут быть описаны в точности, прежде чем они станут доступны для обыкновенного глаза на проявленной пластинке».
    Оставим пока в стороне вопрос об участии «невидимых разумных существ», которое может быть оспариваемо и остановимся на том неоспоримом факте, который показан путем фотографическим, а именно, что при некоторых медиумических условиях могут происходить видимые для простого глаза, но материальные образования, носящие характер разумной силы, направленной к опредёленной цели, причем процесс постепенного развитая данного типа очевиден.
    Необходимо заметить здесь, что факт этот нам доказан вдвойне, ибо, с одной стороны, явление в момент своего происхождения замечается и описывается сенситивными личностями кружка, а фотография с своей стороны дает вещественное доказательство реальности виденных ими явлений и правильности данных ими описаний. И Гартман не отрицает этого факта (с. 57). Таким образом, мы имеем здесь начало требуемого Гартманом доказательства, чтобы на фотографии были одновременно сняты и медиум, и появившаяся фигура. Без этого фотографического результата Гартман имел бы полную возможность отнести и эти видения медиумов к области галлюцинаций, как он тотчас и делает при всяком другом случае. Вот, напр., выражения его, которые он не преминул бы приложить и к заявлениям медиумов Битти, не будь тут фотографии: «Если медиум будет иметь иллюзию, что у него из-под ложечки выходит туман и из этого развивается образ духа, то и очарованному зрителю явится та же самая галлюцинация» (с. 119). Но так как мы имеем теперь доказательство, что в многочисленных случаях, описанных у Битти, это не было галлюцинациями, то мы приобрели тут факт величайшего значения, к которому мы в свое время и возвратимся. Вместе с сим необходимо заметить и то, что тот же факт доказывает, что полученный на фотографической пластинке результат не мог бы быть приписан исключительно действию «системы линейных сил», исходящему из медиума (как Гартман объясняет медиумические отпечатки органических тел) и действующему единственно на поверхность пластинки, но что здесь следует признать наличность реального объекта, бывшего причиной полученного результата.
    Очень замечательно также и заключение г. Битти, что мы имеем здесь дело с невидимым искусственно обработанным веществом, ибо это же самое заключение было выведено из бесчисленных наблюдений над явлением видимой материализации; между тем, когда Битти был приведен к этому заключению в 1872 году, явление видимой материализации человеческих лиц, а затем и всего тела только что начало развиваться. Впоследствии, когда мы будем о нем говорить, мы будем иметь случай и оценить значение этого вывода.
    И г. Битти не был единственным лицом, которое, вследствие доходивших из Америки сенсационных известий о так называемых спиритических фотографиях, пожелало проверить этот факт личным, домашним опытом. В английских журналах 1872 и 1873 годов («Medium», «Spiritual Magazine» и «Spiritualist») встречаются многочисленные известия о подобных опытах, произведенных частными лицами для их личного удовлетворения. Первые фотографии этого рода были получены г. Гуппи, автором сочинения «Mary Jane», о котором я говорил в историческом обзоре, помещенном в немецком издании настоящей книги. Медиумом в этом случае была его жена, медиумические способности которой были в то время уже давно известны; см. об этих опытах «Spir. Mag.» 1872, p. 154, и их описание у Уаллеса, который хорошо был знаком с г. и г-жой Гуппи (см. его «Защиту новейшего спиритуализма» рус. пер., с. 50-51). Затем производили подобные же опыты: Г. Ривс (Reeves), который при начале их не имел даже никакого понятия о фотографическом искусстве; он также получил изображения неодушевленных предметов и человеческих фигур («Spir. Mag.», 1872, p. 266 и 409); журнал упоминает о 51 фотографии этого рода; г. Парке (Parkes), об опытах которого интересные подробности помещены в специальном трактате об этом предмете, напечатанном в журнале «Human Nature», 1874, p. 145-157, и в «Спиритуалисте», 1875, т. VI, 162-165 и т. VII, с. 282-285; г. Россель (Russel), который делал опыты с лицами своего семейства, а также и с профессиональными медиумами в своем доме («Spir. Mag.», 1872, р. 407); г. Слэтер (Slater), лондонский оптик; его субъектами были также члены его семейства и, все манипуляции производил сам; см. его заявление в «Medium», 1872, р. 239 и др.; ниже нам придется поговорить о нем подробнее; и наконец, г. Уильяме (Williams), магистр прав, доктор философии, об опытах которого Уаллес упоминает в следующих словах: «Не менее удовлетворительное подтверждение было получено другим любителем, г. Уильямам после полуторагодовых попыток. В прошлом году ему посчастливилось получить три фотографии - каждая с частью человеческой фигуры возле позировавшего, из которых одна имела явственно обрисованные черты лица. Позже была получена еще фотография с хорошо очертанным образом мужчины, стоявшего сбоку позировавшего; но при промывке негатива изображение это исчезло. Г. Уильяме удостоверяет меня письменно, что при этих опытах не было места для обмана или для произведения полученных изображений какими бы то ни было известными способами» («Защита новейшего спиритуализма», с. 54).
    Нельзя не упомянуть здесь о личном опыте редактора «Великобританского Журнала Фотографии» - г. Тейлора. Но так как это свидетельство принадлежит человеку, который не только стоял вне всяких спиритических занятий и тенденций, но даже с самого начала клеймил все дело «спиритических фотографий» постыдным шарлатанством, то мы и воспроизведем здесь это свидетельство целиком. Он отправился к профессиональному лондонскому фотографу Гудзону, который слыл также и спиритическим фотографом. Всю операцию он проделал сам, с своими собственными пластинками, и получил несомненные результаты. Вот его слова:
    «Раз факт признается, является вопрос: каким способом возникают эти изображения на пластинке, покрытой коллодиумом? Первая мысль - приписать их двойной выставке со стороны фотографа Гудзона. Но тут представляется трудность: присутствие самого Гудзона при этом вообще не необходимо; справедливость требует сказать что, когда мы находились в его помещении для производства опытов, имевших целью разрешение вопроса об истине так называемых спиритических фотографий, его темная комната была в нашем полном распоряжении, мы употребляли свой коллодиум и свои пластинки и что во время всех приготовлений, выставок и проявлений г. Гудзон всегда держался на расстоянии до десяти футов от снаряда или темной комнаты. Что на нескольких пластинках получились какие-то необыкновенные изображения - это несомненно; но, какая бы ни была причина их возникновения - о чем мы теперь и говорить не намерены, - одно можно сказать: сам фотограф тут ни при чем. Также и толкование, что это могло быть результатом прежде употреблявшихся пластинок, в этом случае вовсе неприменимо, ибо пластинки были совершенно новые и были получены от фирмы Руч и К°, всего за несколько часов до их употребления; не говоря уже о том, что они были у нас постоянно перед глазами, даже и сама пачка их была распечатана только при начале опыта». («Великобрит. Журн. Фотографии» от 22 авг. 1873 года, цитир. в «Spir. Mag.», 1873, p. 374).
    К этому же времени относятся опыты г. Реймерса, происходившие в его частном кружке, причем все манипуляции были произведены им самим, и получившиеся результаты оказались вполне согласными как с сенситивными наблюдениями медиума во время выставки, так и с наблюдениями самого Реймерса во время тех материализационных сеансов, на которых наблюдалось появление той же самой фигуры, что и на фотографии («Spiritualist», 18741, т. 238. «Psych. Stud.», 1874, S. 546; 1876, S. 489; 1879, S. 399).
    Мне остается упомянуть еще о подобного же рода опытах, произведенных г. Дамиани в Неаполе. Он сообщает: «Один молодой немецкий фотограф, увидавши мою коллекцию спиритических фотографий, был этим так удивлен, что предложил мне проделать несколько опытов на террасе моего дома, если только я возьму на себя пригласить для сей цели кого-нибудь из медиумов. Его предложение было принято, и в половине октября у меня было наготове шесть медиумов: баронесса Черрапика, лайор Виджиланте, каноник Фиоре и еще три женских медиума. На первой пластинке получился световой столб; на второй - световой шар, над головой одного из женских медиумов; на третьей - тот же шар с пятном в середине; на четвертой пятно сделалось явственнее; на пятой и последней в середине светового пятна виднелось нечто вроде головы» («Spirit.», дек. 3, 1875). Здесь легко узнать те же характерные черты явления, какие получались при опытах Битти.
    Мне, понятно, невозможно входить во все частности опытов, о которых я здесь упомянул. Пришлось бы написать целую книгу. Для нашей цели совершенно достаточно опытов Битти, ибо мы имеем здесь все документы налицо и способ их исполнения отвечает всем условиям, какие только самая строгая критика могла бы потребовать. Эти опыты не имели другой цели, как личное убеждение человека просвещенного и любознательного, бывшего, сверх того, мастером фотографического дела; из полученных результатов он никакого гешефта не сделал; эти фотографии никогда в продаже не были; все их серии были отпечатаны только в небольшом количестве экземпляров для раздачи между интересующимися этим вопросом и, как мы надеемся, сохраняются также в архивах редакций фотографических журналов, которым они были доставлены г. Битти при статьях его. Неудивительно поэтому, что об них мало знают и что теперь они почти забыты в спиритизме, так как весь интерес, весьма понятно, сосредоточился на явлениях видимой материализации. Будучи в 1873 году в Лондоне, я нарочно ездил в Бристоль, чтобы познакомиться с г. Битти, так как придавал полученным им результатам большое значение, и он был так любезен, что дал мне 32 штуки из имевшихся у него фотографий. Было бы весьма полезно для изучения предмета воспроизвести фототипически все серии опытов Битти в их хронологическом порядке; он сам говорит: «Фотографии эти должны для настоящего их понимания, быть рассматриваемы в их сериях; удивителен в них именно процесс развития». К сожалению, я не имею полного экземпляра, а находящиеся у меня я не догадался отметить по порядку, по указаниям Битти; с его помощью я легко мог бы сделать это, но, к сожалению, его нет более в живых. Поэтому из имеющихся у меня налицо я выбрал шестнадцать, которые я подобрал, придерживаясь порядку их серий и руководствуясь их описанием в напечатанных статьях; мне кажется, однако, что строго хронологический порядок не представляет здесь существенной важности, так как степени и фазы развития данного типа не подчинены безусловно, как мы видим из описания, последовательности во времени, но наличным, более или менее различным или благоприятным условиям данного опыта.
    Я потому так распространился об опытах Битти, что добытые им результаты я считаю краеугольным камнем всей феноменальной области медиумической материализации вообще и трансцендентальной фотографии в особенности; в области этой последней нам предстоит увидать еще другие замечательные фазы ее развития.
    Когда печатание первого издания настоящей книги приведено было к концу, я узнал, что названный выше редактор «Британского Журнала Фотографии» («British Journal of Photography»), Traill Taylor, произвел в 1893 году с одним медиумом еще ряд опытов по части фотографии «невидимого», которые увенчались замечательным успехом, о чем он и сообщил в своем журнале, № от 17 марта 1893 года, в статье, озаглавленной «Спиритическая Фотография». Полученные им результаты вполне подтвердили возможность всего сказанного мною выше по этому предмету. Фотография дает нам неоспоримое доказательство, что не все в медиумических явлениях чисто субъективного характера, но что некоторые из них имеют и объективное реальное содержание. Отсюда посылка громадной важности о возможности объективно реального существования форм и сущностей невидимого мира, одаренных разумностью. Вот почему фотографии, полученные покойным Битти в 1872 году и названные мною трансцендентальными, я признал краеугольным камнем в вопросе; с них я и приступил к своей работе. В ту пору этот же самый Тейлор, руководствуясь только глубоким убеждением в совершенной честности Битти и его полной компетентности по части фотографии, не задумался поместить в своем журнале сообщение Битти о полученных им удивительных результатах. И вот двадцать лет спустя, сам Тейлор имел случай произвести подобные же опыты, вполне подтвердившие биттиевские. Нечего говорить о том, что опыты Тейлора, как знатока своего дела, были произведены при условиях абсолютной доказательности; поэтому заявление столь авторитетного голоса в пользу фактической достоверности так называемой «спиритической фотографии» нельзя не считать решающим (подробности см. в журнале Стэда «Borderland», 1894, р. 249 и след.).
    Фотографические опыты г. Битти, взятые в совокупности, доказывают нам, что во время медиумических сеансов происходят не только умственные явления известного порядка - что, впрочем, критика вообще и допускает, - но что при этом имеют место и явления материального характера в точном смысле этого слова, т.е. объективные явления, с различными атрибутами и степенями материальности, в чем и вся суть спорного вопроса; в первоначальном виде своем эта материя представляется как бы облачным светящимся испарением, которое мало-помалу сгущается и принимает затем все более и более определенные формы - как это было наблюдаемо и заявляемо многими сенситивными лицами или ясновидящими и как это повторилось и с медиумами г. Битти. В последнем развитии своем эта материя принимает в помянутых опытах такие формы, которые нельзя не назвать человеческими, которые еще далеко не отчетливы. Что мы, действительно, имеем тут дело с формами человеческими, мы получим тому доказательство в дальнейшем развитии этого явления, представляемого нам трансцендентальной фотографией. Но я не должен забывать, что, отвечая г. Гартману, я имею в виду и далее придерживаться тех строгих хотя и совершенно рациональных условий, которые им поставлены для признания несомненности явления.
    К счастью, мы можем идти далее при требуемых условиях и при столь же удовлетворительных, как и те, при которых происходили опыты г. Битти.
    Переходной ступенью между человеческой фигурой неопределенной формы и таковой же совершенно определенной является определенная материализация какой-либо части человеческого тела. Мы знаем, что явление видимой материализации при самом начале спиритического движения состояло в моментальном появлении и исчезновении человеческих рук, видимых, осязаемых и производящих различные движения неодушевленных предметов. Гартман относит это явление к области галлюцинаций. Но вот на табл. V - фототипический оттиск с фотографического изображения невидимой для присутствующих руки, полученного нашим известным зоологом, профессором здешнего университета, Н.П. Вагнером. Привожу здесь выдержку из статьи, помещенной им в газете «Новое Время» от 5 февраля 1886 года, под заглавием «Теория и действительность», именно по поводу печатавшегося в «Ребусе» перевода сочинения Гартмана о спиритизме. Профессор Вагнер говорит:
    «По поводу объективных доказательств, требуемых Гартманом для материализации цельных фигур, я считаю теперь не лишним привести мой собственный опыт над фотографированием медиумических явлений, опыт, который был сделан мною пять лет тому назад.
    В то время я был сильно занят реальным подтверждением моей теории гипнотических явлений, высказанной мною в трех публичных чтениях. По этой теории, психическая сила каждого индивида и его воля если не совершенно идентичны, то весьма тождественны. Воля гипнотизера, усыпляя гипнотика, освобождает его волю и распоряжается по своему произволу этой волей и всем механизмом его физического организма. Я предполагал, что выделяющаяся из субъекта вместе с волей психическая индивидуальность организма может принять невидимый для экспериментатора, но реальный образ, который в состоянии будет уловить фотографическая пластинка, так как она составляет аппарат более чувствительный к световым явлениям, чем наш глаз. Я не буду описывать весь неудачных опытов, сделанных мною с этой целью. Я опишу здесь только один опыт, давший совершенно неожиданный результат.
    Субъектом для этих опытов послужила медиум Е.Д.Прибыткова, любезности которой я так много обязан при большинстве моих медиумических опытов. Опыт был сделан у меня на дому. Мною было накануне опыта приготовлено семь фотографических пластинок. Все они были облиты коллодиальной эмульсией. Камера, употребляемая мною, стереоскопическая, работы Дальмейера. Я употребляю не простую, а стереоскопическую камеру для того, чтобы двойные изображения взаимно контролировали друг друга так, чтобы можно было узнать все случайные пятна, которые появятся на пластинке при проявлении негатива. Камера, которую я употребляю, таких размеров, которые очень редко употребляются фотографами в России. Вследствие этого мне необходимо каждый раз, как мне понадобятся новые пластинки, заказывать их у фотографа или стекольщика, и они вырезают их из цельного стекла, которое еще ни разу не служило для фотографических манипуляций.
    Я описываю все эти подробности для того, чтобы показать всем тем, которые, подобно Гартману, пожелают наставлять в снимании медиумических фотографий, что мною были употреблены такие предосторожности, которые каждый физик и фотограф сочтут достаточными и о которых, вероятно, не имеет никакого понятия знаменитый немецкий философ.
    Посредством психографии нам было указано утро, в которое должен быть произведен опыт, указано число пластинок, которые должны быть выставлены, и, наконец, сказано, что медиумическое изображение получится на третьей пластинке.
    Кроме Е.Д. Прибытковой, я пригласил к себе другого гипнотического субъекта, воспитанника одной из здешних гимназий, с которым мы производили весьма удачные гипнотические опыты. Я пригласил его с тем намерением, чтобы попробовать им заменить Е.Д. Прибыткову в случае утомления или какого-нибудь нервного расстройства с ее стороны. Кроме этого субъекта, мною был приглашен мой близкий знакомый, с которым мы часто делали гипнотические опыты, М.П. Гедеонов. Он был необходим для усыпления медиума. Наконец, мною был приглашен мой школьный товарищ, занимающийся фотографией, Вл. Ив. Якобий. Все приглашенные лица явились к назначенному часу, в полдень, и мы почти тотчас же приступили к опыту. Мы заперлись в большой комнате с двумя окнами, в которую вела одна дверь. Мы посадили медиума прямо против окна, и г. Гедеонов довольно быстро простыми пассами погрузил его в гипнотический сон. Мы просили, чтобы стуками нам было сказано, когда открыть камеру и кассетку и когда закончить выставку. Нам привелось недолго ждать, три сильных стука раздались в пол, и затем после двухминутной выставки такие же стуки указали закрыть камеру.
    На первых двух выставленных пластинках после их проявления, которое производилось немедленно в темной комнате, ничего не оказалось, кроме портрета медиума, спящего на стуле. Выставка третьей пластинки продолжалась около трех минут, и после проявления на ней, над головой спящего медиума, оказалась рука.
    Я опишу теперь то положение, которое занимали в комнате пять лиц, участвовавших в опыте в самый момент фотографического снятия. Г. Гедеонов стоял возле камеры. Гимназист сидел совершенно в стороне на расстоянии четырех шагов. Мы с моим товарищем Якобием также стояли у камеры.
    Я считаю излишним напоминать, что аппарат снимал стереоскопически и на пластинке явилось два одинаковых изображения. Рука, появившаяся над головой медиума, не могла принадлежать ни одному из присутствовавших. Хотя фотография вышла слаба, туманна, очевидно не додержана, но все-таки на ней ясно видна кисть руки, выходящая из женского рукава, сама же рука далее кисти отсутствует. Склад этой руки не мужской, а женский Наконец, эта рука уродлива, большой палец ее отделяется от остальных глубокой вырезкой. Очевидно, эта рука была не вполне или неудачно материализована.
    Вот доказательства, которые не допускают ни малейшего сомнения в том, что рука, снятая на фотографии, была действительно медиумическое явление. На остальных четырех пластинках никаких медиумических явлений не получено. Кроме этого сеанса, с тою же целью мной был сделан целый ряд сеансов и снято 18 пластинок при тех же самых условиях, но ни на одной никогда ничего медиумического не получилось».
    С своей стороны могу прибавить, что мне лично известны все участники этого опыта, о результате которого я узнал немедленно после оказавшейся удачи; экземпляр этой фотографии я получил от самого профессора Вагнера, и она воспроизведена здесь фототипически на табл. V. Это было в январе 1881 года. Кроме В.И. Якобия, которого я только иногда встречал у г. Вагнера, я всех остальных лиц знаю хорошо. Г-жа Прибыткова - жена редактора «Ребуса», морского офицера, с которым уж много лет я нахожусь в постоянных сношениях; она обладает довольно сильными медиумическими способностями: стуки, воспроизведение стуков и звуков в столе, вызываемых в нем присутствующими, поднятие стола, непосредственное письмо, движение предметов при свете и в темноте -вот общие черты ее медиумизма. В первом номере «Ребуса» за 1886 г. упоминается о таком случае: на одном из ее сеансов, в темноте, колокольчик, стоявший на столе, за которым сидели участвующие, был поднят на воздух и ч звонить над головами. Какой-то скептик изловчился, руководясь звуком, схватить колокольчик рукой своей в тот момент, когда он звонил возле него. Колокольчик он действительно поймал, но не руку, как того ожидал. Эта рука, быть может, и схвачена светом на фотографии, о которой идет речь. А если бы эта рука, в состоянии более полной материализации, да с рукавом, сверх того была схвачена или ощупана скептиком - то какое бы он сделал из этого заключение? Что это был обман, разумеется, как это и было так часто провозглашаемо. Между тем мы видим теперь - эта фотография нам доказывает -что такое заключение было бы далеко не безусловно верным. Но я возвращаюсь к своему предмету. Михаил Петрович Гедеонов - мой давнишний знакомый прослужив в качестве капитана гвардии, всю турецкую кампанию, он состоял затем на гражданской службе в центральном тюремном управлении. Гимназист - это г. Красильников, бывший потом студентом Медицинской академии. Все эти лица получили на память по экземпляру помянутой фотографии, и, прежде чем писать об этом, я расспрашивал их о различных подробностях, относящихся до опыта; г. Гедеонова я просил дать мне о нем письменное показание, и я привожу его здесь:
    «В начале 1881 года профессор Вагнер сообщил мне о желании своем произвести несколько опытов снятия фотографии с лица, погруженного в магнетический сон, с целью попытаться получить объективное доказательство возможности раздвоения личности. Так как в то время я усиленно занимался магнетизированием, то профессор Вагнер и предложил мне принять участие в этих опытах в качестве магнетизера, а г-же Прибытковой и г. Красильникову в качестве лиц, с которых предполагалось снимать фотографии.
    Крайне интересуясь поставленной г. Вагнером задачей, я изъявил полное свое согласие и накануне предположенного для первого сеанса дня отправился к профессору Вагнеру, чтобы окончательно условиться с ним о подробностях предстоящего опыта и присутствовать в качестве свидетеля при заготовлении негативных пластинок. У него я встретил г. Якобия, который принял на себя обязанность фотографа. В присутствии нашем пластинки эти были тщательно осмотрены, вытерты и затем заперты профессором Вагнером в ящик.
    На следующий день, часов в 11 утра, мы все, т.е. г-жа Прибыткова, г. Красильников, г. Якобий и я, собрались у проф. Вагнера, в его университетской квартире, и приступили к самому фотографированию. Г-жа Прибыткова былa посажена лицом к окну, в кресло, придвинутое к деревянной перегородке, на которой было раскинуто одеяло, имевшее служить фоном; против нее и несколько наискось влево поместились г. Якобий с камерой и г. Вагнер, а г. Красильников сидел в стороне, у письменного стола.
    Усыпив в 8-10 мин г-жу Прибыткову магнетическими пассами, я отошел к г. Якобию за камеру, и мы стали ждать установленного стука для открывания объектива. Во время самого фотографирования, продолжавшегося довольно долго ввиду слабости света, я избегал постоянно смотреть в лицо спящей, но мне пришлось раза два пристально и напряженно смотреть на нее, чтобы придать ей совершенную неподвижность, так как в обоих случаях в полу и перегородке раздавались сутки и кресло с г-жой Прибытковой могло бы прийти в движение; я опасался, чтобы вследствие этого положение тела спящей не изменилось и не сделало невозможным дальнейшее продолжение опыта. Но, отошедши раз от г-жи Прибытковой и вставши рядом с г. Якобием, я к медиуму не приближался, и вообще до окончания фотографирования никто к медиуму не подходил, и между медиумом и аппаратом никого не было.
    При таких условиях было сделано несколько последовательных снимков, и на одном из них, над головой спящей г-жи Прибытковой, получилось изображение женской руки в старомодном широком рукаве. После этого сеанса последовало еще два-три, но достичь поставленной профес. Вагнером цели нам не удалось, а вскоре затем болезнь г-жи Прибытковой заставила нас совсем превратить подобные опыты. М. Гедеонов. С.-Петербург, январь 1896 года. Фонтанка, 52».
    Эта фотография замечательна во многих отношениях, слученный результат был прежде всего неожиданный; цель, преследуемая профессором Вагнером, состояла в том, чтобы путем фотографическим доказать факт психического раздвоения, т.е. на негативе имело получиться изображение медиума вместе с трансцендентальной формой его двойника (явление, которое, как мы увидим ниже, действительно наблюдалось); вместо того на негативе получилось изображение медиума и только руки, которую, пожалуй, можно считать за часть этого двойника; но здесь представляется особенность, которая говорит против этого предположения. Наблюдавшиеся явления двойников носят совершенный образ не только своих живых прототипов, но и их одеяний; здесь мы имеем руку, которая не походит на руку медиума, ибо представляет, по словам профессора Вагнера, уродливость, и в особенности потому, что она явилась в рукаве, который не имел ничего общего с рукавом медиума. Если бы этот рукав походил на рукав медиума, мы могли бы предположить тут случай полного раздвоения - руки вместе с рукавом. Но этого сходства нет. К сожалению, фотография попорчена в том месте, где правая рука медиума, и подробностей платья нельзя рассмотреть; но я об этом пункте наводил особые справки, и все лица, которых я расспрашивал, засвидетельствовали, что на медиуме было платье с узкими рукавами, как их теперь носят. Кроме того, я просил г-жу Прибыткову дать мне рисунок этого рукава; она тотчас и доставила мне его при пояснительной записке, в которой значилось, что платье на ней было серо-коричневое, с черною бархатною отделкой; рукава были узкие, плотно обхватывавшие руку около кисти. Они заканчивались бархатными обшлагами с коротеньким плиссе из материи платья.
    Появление этого рукава весьма замечательно. Не будь этого рукава, была бы дана возможность такого объяснения, что это - рука одного из присутствовавших, мелькнувшая случайно во время выставки; объяснение, правда, совершенно неподходящее, ибо от мелькнувшей руки никакого изображения не получилось бы; ее бы надо было продержать в данной позе хотя бы несколько секунд; но все равно стали бы это говорить, лишь бы объяснить как-нибудь. Здесь рукав сразу останавливает подобные объяснения. Только умышленный обман со стороны г. Вагнера или  всех участников опыта мог бы объяснить полученный результат, если не признавать во что бы то ни стало его подлинности; но и тут опять рукав представляет немалое затруднение, ибо, допустив обман, никому бы не пришло в голову представить руку «духа» в рукаве; это могло бы только послужить явной уликой.
    Но природа представляет нам вещи по-своему, и явления ее далеко не согласуются с нашими рассуждениями об их объективном содержании. Традиционные привидения всегда носят какое-нибудь одеяние - белую драпировку или будничное платье; двойник является в своем обычном одеянии; и вот трансцендентальная фотография являет нам человеческие формы в одеянии; и мы увидим ниже, что факт этот повторяется во всех фотографиях этого рода - чего, по нашим понятиям, никак нельзя было ожидать.
    Имея теперь перед собою положительный факт трансцендентальной фотографии предмета, носящего, несомненно, форму человеческой руки, мы можем перейти к дальнейшему развитию этого явления - к доказательству возможности получения путем фотографии и цельных человеческих фигур, невидимых для обыкновенного глаза и не только совершенно отчетливых, но даже и узнаваемых. Мы представим и это доказательство при абсолютных условиях достоверности, требуемых Гартманом.
    Выше сего уже было упомянуто мною имя г. Слэтера в числе лиц, делавших опыты трансцендентальной фотографии для личного удовлетворения. Чтобы дать понятие замечательных результатах, им достигнутых, я не могу сделать ничего лучшего, как привести здесь свидетельство известного естествоиспытателя А.Р. Уаллеса:
    «Томас Слэтер (Slater), оптик, давно живущий на Euston Road в Лондоне, и фотограф-любитель, взял с собой новую камеру собственной работы и свои собственные стеклянные пластинки и отправился с ними к г. Гудзону. Он следил внимательно за всем, что делалось у фотографа и получил свой портрет с туманной фигурой воле него. После этого он производил опыты в своем собственном доме и достиг замечательных результатов. Пой первом его опыте получились две головы по обеим сторонам портрета его сестры. Одна из них была несомненный портрет недавно умершего лорда Бругама, другая - менее явственная - признана г. Слэтером за портрет Роберта Оуэна, с которым он был коротко знаком до самой его смерти. Однажды явилась на негативе женщина в черной с белым волнующейся одежде, стоящая возле г. Слэтера В другой раз появилась ее голова и бюст над его плечом Лица обоих этих портретов были совершенно сходны между собою - и другие члены семейства Слэтера узнали в них портрет матери г. Слэтера, которая умерла, когда он был еще ребенком. На другом негативе вышел образ дитяти, закутанного в белое, стоящего возле маленького сына г. Слэтера. Совершенно ли тождественны эти образы с лицами, портретами которых они признаны, не в этом главный вопрос. Тот факт, что вообще на негативах являются, несомненно, человеческие образы в собственной, частной мастерской известного оптика и фотографа-любителя, который сам приготовлял свои аппараты, когда при опытах не было никого, кроме членов его собственной семьи, - вот действительное чудо. Один раз случилось, что на негативе возле изображения г. Слэтера, который сам снимал свой портрет, будучи совершенно один, явилась другая фигура. Так как он и члены его семейства бьли сами медиумы, то они и не нуждались в посторонней помощи; это, может быть, было причиной, что он достиг таких прекрасных результатов. Одной из самых необыкновенных фотографий, полученных г. Слэтером, был портрет его сестры во весь рост, на котором не вышло никакой другой фигуры, но изображение позировавшей было искусно закутано прозрачным кружевом, которое при внимательном рассмотрении оказалось состоящим из колечек разной величины, совершенно не похожих на кружева обыкновенного приготовления, какие мне случалось видеть или о каких я слышал. Г. Слэтер сам показал мне эти портреты и объяснил условия, при которых они получались. Что это не было результатом обмана в том нет ни малейшего сомнения; опыты эти имеют особенное значение, как первое подтверждение того, что получилось прежде у профессиональных фотографов» («Защита новейшего спиритуализма», рус. пер., с 52-53).
    Когда я был в Лондоне в 1886 году, я не без труда разыскал г. Слэтера; но фотографий у него не оказалось ни одной; он мог показать мне только уцелевшие негативы.
    По поводу г. Слэтера и упомянутых выше фотографий лорда Бругама и Роберта Оуэна следующая заметка, поясняющая их появление у г. Слэтера, будет не безынтересна:
    «На недавнем собрании лондонских спиритуалистов в Гауер-стрит г. Слэтер (оптик, Euston Road, № 136) рассказал следующее о своем первом знакомстве со спиритизмом: «В 1856 году Роберт Оуэн1, находясь у меня в сопровождении лорда Бругама, получал спиритическое сообщение посредством стуков; в это время я был занят некоторыми фотографическими снарядами; было выстукано, что придет время, когда я буду снимать спиритические фотографии. Роберт Оуэн заметил на это, что если он тогда будет уже в другом мире, то непременно появится на пластинке. В мае 1872 года я действительно занимался спиритическими фотографиями. Я проделал множество опытов и на одной пластинке появились лица Роберта Оуэна и лорда Бругама, который, как известно, был многие годы одним из ближайших друзей г. Оуэна и принимал глубокое участие в его общественной деятельности» («Spirit. Magaz.», 1873, p. 563 и также «Spiritualist», 1875, т. И, р. 309).
    Прежде чем перейти к последней части главы о трансцендентальной фотографии человеческих форм, здесь будет совершенно уместно привести те благоразумные слова, которые Уаллес в своей «Защите» предпослал отделу о спиритической фотографии и в которых содержится пояснение, хорошо известное в спиритизме, но критикой обыкновенно игнорируемое. Вот эти слова:
    «Г. Льюис советовал Комитету Диалектического Общества, которому поручено было заняться спиритическим вопросом, тщательно отличать факты от заключений из фактов. Это особенно необходимо, когда дело касается спиритических фотографий. Человеческие изображения, появляющиеся на них, не будучи делом рук человеческих, могут быть спиритического происхождения, не будучи в то же время изображениями «духов». Многое говорит в пользу того, что эти изображения - в некоторых случаях, результаты действия невидимых разумных существ, но отличны от них. В других случаях эти существа облекаются в нечто материальное, доступное для наших чувств; но и тогда не следует, чтобы созданный образ был настоящим образом духовного существа. Это может быть воспроизведением прежней смертной формы, с ее земными принадлежностями, единственно с целью доказательства личности» («Wallace. On miracles and modern spiritualism», 1875, p. 185).
    Получив теперь из трех источников совершенно, благонадежных (гг. Битти, Вагнер и Слэтер), и при условиях, требуемых г. Гартманом, неоспоримое доказательство, путем фотографическим, возможности возникновения материальных невидимых для нашего глаза образов, с характером формы человеческой, мы имеем, мне кажется, право исследовать развитие этого явления до тех степеней совершенства, которых оно достигало у некоторых профессиональных фотографов-медиумов, - принимая в доказательство его подлинности уже не искренность экспериментатора, а искренность лиц, до которых прямо относится полученная фотография и которые одни могут решить вопрос о ее истинном значении.
    Я не буду говорить о лондонском фотографе Гудзоне, так как отзывы о нем самих спиритуалистов разделились - некоторые обвиняют его в обмане, другие свидетельствуют о таких случаях, где несомненное сходство фотографии с давно умершим лицом или появление фигуры на фотографии в позе, задуманной самим позировавшим задуманными принадлежностями, исключают всякую возможность обмана. Ряд подобных случаев собран в трактате г. М.А. (Oxon) «О спиритических фотографиях» (1874), напечатанном в лондонском журнале «Human Nature» 1874 г., с. 363 и след. Я предпочитаю остановиться на личности американца Мумлера, репутация которого осталась неприкосновенной во все время его долгой профессиональной деятельности. Кроме того, подлинность его фотографий установлена испытанием, значение которого равняется научному исследованию: они прошли через горнило судебного процесса, и, несмотря на ожесточенное преследование противного лагеря, поддерживаемого всею силой общественного мнения и предубеждения, они вышли победительницами.
    Я не могу входить здесь во все подробности спиритической деятельности Мумлера и его процесса, - это заняло бы слишком много места; ограничусь только некоторыми данными, между которыми особенно интересна история возникновения этих фотографий. Мы приведем ее в собственных словах Мумлера, из показаний, данных им на суде во время его процесса. Здесь надо обратить особенное внимание на то, что явление трансцендентальной фотографии началось в то время, когда Мумлер был еще по профессии гравер, а с фотографическим делом вовсе не был знаком. Он говорит: «В 1861 году в Бостоне, где я занимал в то время должность гравера, я часто посещал одного знакомого молодого человека, который работал в фотографии на Вашингтон-стрит, принадлежавшей некоей м-с Стюарт. Иногда, при случае, я делал опыты с аппаратом, употребляя при этом и химические вещества. Однажды в воскресенье, будучи один в галерее, я попробовал снять с себя портрет и при проявлении негатива в первый раз заметил, что на пластинке появилась вторая фигура. В то время я еще ничего не слыхал о  спиритических фотографиях, хотя уже несколько интересовался спиритизмом. Первая моя мысль, и теперь нередко многим высказываемая, была, что фигура, получившаяся рядом со мной, должно быть еще раньше находилась на пластинке; в таком смысле я и отвечал на все расспросы.

Часть III >>


1 Известный социалист, отец Роберта Дэль-Оуэна, сочинение торого «Спорная область» издано и на русском языке.