Внетелесное действие живого человека, выражающееся в появлении его образа с некоторыми атрибутами телесности IV. Внетелесное действие живого человека, выражающееся в появлении его образа с некоторыми атрибутами телесности (факты телепластические - явления телесности на расстоянии).
    В этой рубрике внетелесное действие человека получает наивысшую объективность, ибо оно проявляется здесь и умственно, и физически, и пластически. И именно в спиритизме мы находим тому абсолютное доказательство. Раз факт материализации дан, он должен естественно и согласно методологическим принципам быть рассматриваем как произведение человеческого организма, и, когда, сверх того, констатируется как общее правило большое сходство материализованной фигуры с медиумом, мы должны точно так же естественно заключить, что имеем здесь дело с фактом телесного раздвоения. Факт этого сходства был много раз констатирован на сеансах материализации - полной или даже частичной. Хронологически первое наблюдение этого рода восходит, сколько мне известно, к 1855 году, когда оно было сделано случайно на одном из темных сеансов Дэвенпортов для физических явлений. Полицейский чиновник «в ту минуту, когда сеанс был в полном ходу, вдруг открыл фонарь, который обдал всю комнату ярким светом. Тут началась странная сцена: отец Дэвенпортов вскочил на ноги и в величайшем возбуждении заявлял, что видел своего сына Аира, стоявшего у стола и игравшего на одном из тамбуринов, как раз в тот момент, когда комната осветилась, и что он видел, как он скользнул к своему стулу». Отец был вне себя от негодования; но каково было его удивление, когда, «как только восстановилась некоторая тишина, до двадцати человек торжественно заявили, что только они ясно видели не только фигуру стоявшего у стола двойника или призрака Аиры Дэвенпорта, но точно так же в то же самое время видели и его самого в плоти, спокойно сидевшего на своем стуле между двумя лицами. Призрак скользнул к сидевшему мальчику, но, насколько было видно, не достиг до него, исчезнув приблизительно футах в шести от его места». (См. «The Davenport brothers, a biography», by Randolph. Boston, 1869, p. 198-199; цитировано также в «Спиритуалисте», 1873, с. 154,470.)
    В той же книге мы читаем, как проф. Мэпс удостоверился, что физические явления производятся двойниками Дэвенпортов: «Когда гитара принеслась ко мне, я тщательно ощупал то, что принимал за молодого Дэвенпорта, свободно ощупывая его от головы до ног, но удержать его не мог, ибо он или это нечто выскальзывало из моих рук или растаивало с величайшею, по-видимому, легкостью». Именно по совершенно особенному платью молодого Дэвенпорта Мэпс удостоверился, что он хорошо узнал его в темноте; но свет, немедленно потребованный, доказал, что молодой Аира сидел на своем стуле и оставался связанным точно так, как это было тщательно сделано самим профессором. На сеансе у себя на дому Мэпс и его дочь еще раз убедились в раздвоении рук и рукавов платья медиума (см. там же, с. 185-186).
    Достопочтенный Фергюссон, сопутствовавший Дэвенпортам в Англию и там им покровительствовавший, близко изучил их и также свидетельствует: «Я видел собственными глазами руки, бюст, а два раза и всю раздвоенную фигуру Аиры Дэвенпорта на расстоянии от двух до пяти футов от того места, где он сидел крепко привязанный». И далее: «При некоторых, еще малопонятных условиях пальцы, руки и одежда братьев Дэвенпортов раздвоялись как на вид, так и на ощупь». (См. «Supramundane Facts in the Life of Rev. J.B. Fergusson.» London,1865, p. 109).
    Те же наблюдения были неоднократно сделаны в Англии и над другими медиумами и много раз обсуждаемы в специальных журналах. (См. статьи Гарриссона в «Спиритуалисте», 1876, т. I, с. 205; 1879, т. I, с. 133; статья М.А. Охоn в «Light», 1884, р. 351; Кьюлеманса в «Light», 1884, р. 351; 1885, р. 509. Я говорил об этом также и выше. Так как опыт г. Крукса с миссис Фай, о котором я там упоминаю, был проделан при самых строго доказательных условиях, какие только наука может потребовать, и так как явление раздвоения медиума имело тут место, то мы можем считать этот опыт за наилучшее доказательство данного явления. Вот что подробно говорит о нем судья Кокс, присутствовавший на этом сеансе:
    «Г. Крукс в своем превосходном описании помянутого сеанса говорит, что целая фигура была видена мною и другими. Так оно и было. Когда моя книга была мне подана, занавеска отодвинулась настолько, что я мог видеть отчетливо, кто мне ее подал. Это была всецело фигура миссис Фай, - волоса, лицо, голубое шелковое платье, голые до локтя руки и браслеты с жемчугом. В этот момент гальванический снаряд не показывал ни малейшего перерыва в токе, неизбежного в случае отнятия рук г-жи Фай от электродов. Фигура показалась на стороне занавески, противоположной месту, где миссис Фай сидела, -по крайней мере на расстоянии восьми футов от ее стула; так что если б книга была взята с полки ею самой, то ей необходимо было бы оторваться от электродов. Тем не менее снаряд не показывал ни малейшего перерыва. Другой свидетель также видел голубое платье и браслеты; и ни один из нас не сказал другому до конца сеанса о том, что он видел, так что это были отчетливые впечатления, воспринятые каждым из нас отдельно» («Спиритуалист» 1875, т. I, с. 151).
    Мы имеем также свидетельство и фотографии о факте раздвоения. Известно, что Кэти Кинг поразительно походила на своего медиума, мисс Флоренс Кук. И фотографии Кэти, снятые Круксом, неоспоримо о том свидетельствуют.
    Факт раздвоения подтверждается также и посредством отпечатков, получавшихся на закопченной бумаге, и, наконец, полное доказательство его нам дано в парафиновых формах и гипсовых отливках. Выше я привел опыт с Эглинтоном, на котором получилась форма его ноги в то время, когда эта нога была на виду у комитета, производившего опыт (см. выше, с.). - Г. Гаррисон утверждает то же самое относительно слепков с материализованных рук («Spiritualist», 1876, т. I, р. 298).
    Превосходный телепластический опыт, первый в этом роде, был произведен в 1889 году, испанским доктором Отеро Асеведо, нарочно поехавшим в Неаполь, чтобы убедиться в подлинности явлений, происходящих в присутствии медиума - Евзапии Паладино, ныне прославившейся своими сеансами с проф. Ломброзо. Опыт, о котором я говорю, состоял в следующем: г. Асеведо желал получить отпечаток на глине при несомненных условиях достоверности. Для этой цели им была приготовлена тарелка с сырой глиной. По окончании сеанса и обычных явлений сама Евзапия заявила, что хочет проделать и задуманный опыт. По ее желанию тарелка с глиной была поставлена перед нею на стул, на расстоянии приблизительно двух метров от нее. Это было исполнено самим г. Асеведо, который, удостоверившись, что поверхность глины была совершенно гладкая, накрыл ее своим платком. Это было при полном свете. Все смотрели на Евзапию. Протянув руку и три пальца по направлению к тарелке, после нескольких непередаваемых судорожных движений она воскликнула: «Сделано!» Когда отняли платок, на глине оказался явственный отпечаток трех пальцев (См. «Revue Spirite», 1889, p. 587). Г. Асеведо в письмах своих ко мне, выразил свое полное убеждение в реальности этих фактов, а приступил он к их исследованию, будучи ярым материалистом - «un materialiste funbond», по его собственному выражению.
    Необычайный факт раздвоения человеческого организма, неизбежно выводимый нами из явления материализации, дает нам право придавать веру и тем рассказам вне спиритизма, где идет речь о физических явлениях, производимых двойниками, не прибегая непременно к гипотезе галлюцинации зрения, слуха или осязания. Раз основное явление существует, такого рода двойники представляли бы только различие относительно степени своей телесности и величины пространства, отделяющего их от живого прототипа. Различие в степени телесности было часто наблюдаемо на сеансах материализации; так, напр., г. Крукс свидетельствует о призраках, производивших физические действия, в следующих словах;
    «В сумерках, на сеансе с Юмом у меня на дому оконные занавески, находившиеся футах в восьми от Юма, стали двигаться на наших глазах. Все присутствующие увидали темную полупрозрачную фигуру, похожую на человеческую, стоявшую возле окна и своею рукою шевелившую занавески. В то время пока мы смотрели, фигура исчезла и занавески перестали двигаться».
    Следующий случай еще более поразителен. Медиумом, как и в тот раз, был Юм. Призрачная фигура показалась из угла, взяла в руки гармонику и, скользя по комнате, стала играть на ней. Фигура была видима всем присутствующим в продолжение нескольких минут; в то же время мы видели и Юма. Когда призрак подошел к даме, сидевшей в стороне от прочих, она слегка вскрикнула, и призрак исчез» («Crookes Researches», p. 94).
    Очень приятно, что под пару этому редчайшему явлению мы можем указать и на русский случай, недавно опубликованный д-ром Кузнецовым в «Ребусе» (1892, с. 97): он видел, как при полусвете «плавно пронеслась по воздуху детская фигура, лет пяти, с прекрасным профилем и курчавыми волосами, державшая в протянутой вперед руке светящуюся спичечницу, которую фигура повесила на филодендрон, причем цветок сильно зашумел листьями». На сеансе детей не было, и участников было всего трое: г. Кузнецов, г-жа и г. М. Последний, когда фигура проносилась между г. Кузнецовым и им, «хотел быстро схватить ее, но рука рассекла только воздух».
    В указателе своем я нахожу еще случай наблюдения прозрачной материализации, о котором рассказывает г. Морс (лично мне известный) в месячном журнале «Facts» (Boston, 1886, p. 205).
    Есть разумное основание предположить, что степень плотности двойника уменьшается соответственно его расстоянию от того организма, который служит ему источником.
    Как дополнение к случаю, приведенному во II рубрике, где месмеризованный субъект произвел действие на расстоянии, не будучи видимым, я приведу здесь следующий, где и физическое действие, и сам виновник оного были одновременно видимы: г. Десмонд Фиц-Джеральд, инженер, сообщает «Спиритуалисту» следующий случай, озаглавленный «Физическое действие, произведенное духом замесмеризованного субъекта»:
    «Самый сильный магнетизер, которого я когда-нибудь видел, был Льюис, негр, при содействии которого покойный лорд Литтон Бульвер проделал свои разные полуспиритические опыты. Лет двадцать тому назад я познакомился с ним - также через магнетизера, г. Томпсона. Я был тогда горячим исследователем явлений месмеризма и этим положил основание моим настоящим твердым убеждениям по части спиритизма. Решив доподлинно исследовать некоторые явления, я нанял комнату в доме Льюиса, на Беккер-стрит, и сам распорядился устройством нескольких чтений по магнетизму в местностях, с которыми Льюис не был знаком.
    В феврале 1856 года мы отправились с ним в Блэкхиз, где случилось одно обстоятельство, которое, полагаю, будет для вас небезынтересным. Мы остановились в гостинице, в общей зале которой Льюис вечером магнетизировал очень многих, сделал несколько поразительных электробиологических опытов и многих заинтересовал. Было решено нанять зал для чтения на следующий день. Чтение состоялось; после обыкновенных весьма удачных магнетических опытов Льюис перешел к некоторым явлениям сомнамбулизма и ясновидения и стал демонстрировать их над молодою девушкой, совершенно ему незнакомой, которая вместе с другими из публики вышла на эстраду. В то время как она была погружена в глубокий сон, он приказал ей пойти домой и описать, что она там увидит. Она описала кухню, в которой находились два лица, занятые по хозяйству. «Можете ли вы дотронуться до той особы, которая из двух к вам ближе?» - спросил Льюис. В ответ послышалось какое-то мычанье. Положив одну руку свою ей на голову, а другую на солнечное сплетение, он сказал: «Я хочу, чтобы вы тронули ее за плечо, вы должны это сделать, я требую этого». В эту минуту девушка засмеялась и сказала: «Я ее тронула; как она испугалась!» Обращаясь к публике, Льюис спросил, знает ли кто из присутствующих эту девушку? Получив утвердительный ответ, он попросил, чтобы депутация отправилась к ней на дом для проверки ее показания. Лица, отправившиеся по этому поручению, вскоре вернулись в залу и сообщили, что все сказанное девушкой совершенно верно, что они застали всех ее домашних в сильном возбуждении вследствие того, что одна из женщин уверяла, что в то время, когда она работала в кухне какой-то дух тронул ее за плечо».
    Молодая девушка, послужившая в этом случае сенситивом, была в услужении у г. Тейлора, сапожника в Блэкхизе. В своей записной книжке я также нахожу имя г. Бишопа, зубного врача в Блэкхизе, который в то время вызвался в случае надобности засвидетельствовать рассказанный мною случай» («Спиритуалист», 1875,1 т., с. 97).
    Проф. Даумер в своем сочинении «Царство духов» («Das Geisterreich». Dresden. 1867), в главе «Духоподобные явления живых», цитирует из «Магикона» Юстинуса Кернера случай автосомнамбулы Сусанны В., двойник которой явился д-ру Руфли и потушил его свечку.
    Вот более современный случай, сообщенный надежным свидетелем, покойным г. Уэджвудом, бывшим членом Лонд. Общ. псих, исследований.

    Призрак живого человека стучит в дверь.
    «Около конца сентября я был в гостях у миссис Т., одной медиумичной дамы из моих близких знакомых, муж которой ежедневно ездит по своим делам за двадцать миль, в Бирмингем. Однажды в субботу, за две недели до моего приезда и минуты за две до того, как муж ее должен был вернуться со станции, миссис Т. стояла в своей спальне у окна, выходящего на дорогу, когда увидала мужа, отворявшего садовую калитку и идущего по дорожке; в руках у него было несколько свертков, и она подумала еще, что такое он несет. Побежав вниз, чтобы отворить ему, она встретила своего деверя, остановилась поговорить с ним и сказала ему, что сейчас видела мужа, вошедшего в садовую калитку с несколькими свертками в руках. Пока они разговаривали, она услыхала стук мужа в парадную дверь, стук настолько явственный, что она была убеждена, что и деверь слышал его; однако тот ничего не слыхал. Между тем горничная, бывшая в кухне возле передней, слышала стук и, приписав его возвратившемуся хозяину, поспешила в переднюю, но была предупреждена миссис Т., которая подошла к двери прежде нее. Отворив дверь и не найдя там никого, она бросилась в столовую, по другую сторону дома, думая, что муж вошел туда через стеклянную дверь; горничную же послала к выходу во двор. Когда она возвращалась после своих напрасных поисков, горничная пришла ей сказать, что м-р Т. входит в большую калитку. Она пошла к нему навстречу и тотчас же спросила, зачем он, войдя в сад, вернулся назад. Он ответил, что ничего подобного не делал и пришел теперь прямо со станции. «Как со станции, я слышала твои стук и видела, как ты шел с двумя свертками в руках!» Он очень удивился, так как из ее слов было видно, что она принимает ответ его за шутку, у него в действительности оказалось два свертка в руках, точно так, как это ей привиделось. Деверь, смотревший из своего окна, слышал, как горничная сказала, что в то время, когда м-с Т. видела своего мужа на садовой дорожке, она слышала его обычный стук. Она сама меня в том лично уверяла, и слова ее подтверждаются тем, что она пошла отворять дверь. Таким образом, несомненно, что стук был настолько объективен, что его слышали два лица, находившиеся на двух разных концах дома и не имевшие никакого общения между собою» («Light», 1883, р. 458).
    Этот рассказ передан мне самими свидетелями две недели спустя после случившегося и тут же с их слов был мною записан.
    Вслед за этим случаем г. Уэджвуд рассказывает еще о другом, который хотя относится собственно ко второй рубрике, но как в нем участвуют те же лица то я уже, кстати, приведу его здесь.
    «Однажды, ранее этого случая, призрачный образ м-ра Т. предупредил своим появлением его реальное возвращение домой и при этом дал ощутительное доказательство своего присутствия в доме, хотя его никто не видал. Было два поезда, с которыми м-р Т. мог возвращаться домой к обеду: в половине 6-го и половине 7-го. 12 июля он сказал жене, что ему, вероятно, придется возвратиться с последним; ввиду чего она около половины 6-го надевала в своей комнате шляпку, чтобы идти к нему навстречу, на станцию, когда услыхала из гостиной нижнего этажа два или три аккорда, взятых на фортепиано, затем быстрый пассаж на двух октавах и, наконец, несколько тактов маленькой пьески, сыгранных одним пальцем, как часто исполнял ее м-р Т. Из чего жена его заключила, что он возвратился с ранним поездом, и тотчас же, сбросив шляпку, побежала вниз, но нашла гостиную пустою, фортепиано закрытым и никого в целом доме, кроме нее самой, ибо горничная была занята в прачечной, на другом конце двора» («Light», там же).
    Вот другой, еще более убедительный факт, сообщенный также вполне достойным доверия свидетелем, доктором медицины Уайльдом:
    «Мисс Ж. и ее мать в продолжение пятнадцати лет находились со мною в самых близких дружеских отношениях; это были женщины высокого ума и совершенно правдивые; кроме того, рассказ их подтвержден одною из служанок, а другую я не мог разыскать.
    Мисс Ж. несколько лет до нашего знакомства употребляла много времени на посещение бедных; однажды, возвращаясь домой, она, чувствуя себя очень уставшей и озябшей, почувствовала желание погреться у кухонного очага. В минуту, приблизительно соответствующую этому желанию, обе служанки, бывшие в кухне, видели, как дверная ручка повернулась, дверь отворилась и в кухню вошла мисс Ж. Подойдя к огню, она протянула к нему руки и стала греться. Служанки видели еще, что у нее на руках зеленые лайковые перчатки. Вдруг она на их глазах исчезла, и обе в большом испуге побежали наверх и передали матери то, что они сейчас видели, включая и зеленые перчатки.
    Мать подумала, что что-нибудь неладно, но стараясь успокоить служанок, напомнила им, что мисс Ж. всегда носит черные, а не зеленые перчатки, поэтому и призрак не мог быть призраком ее дочери.
    Через полчаса настоящая мисс Ж. вернулась домой, пройдя в кухню стала греться у огня, и на руках у нее были зеленые лайковые перчатки, которые она купила, возвращаясь домой, не нашедши подходящих черных» («Light», 1882, р. 26).
    В небольшой добавочной заметке г. Уайльд прибавляет:
    «Есть немало необстоятельных рассказов о психических фактах, но я всегда старался быть, насколько возможно, точным; так и в данном случае. Зная, насколько необходимо точное описание фактов, я наводил самые тщательные справки; и мать и дочь неоднократно повторяли, что из двух служанок, бывших в кухне, только одна видела движение замочной ручки, но обе видели, как отворилась дверь» («Light», 1882, р. 50).
    В «Спиритуалисте» 1877 года, т. II, с. 283, тот же доктор Уайльд пространно изложил свою теорию, которая вполне ясно формулирована в самом заглавии его статьи «Человек как дух и спиритические явления - как действия духа живого человека».
    Г-жа Гардинж-Бриттен в своей записке о явлении двойников, напечатанной в «Banner of Light» 1875 года, от 6 ноября и 11 декабря, рассказывает следующий случай, воспроизведенный М.А. Охоп в своей статье «О внетелесном действии человеческого духа», напечатанной в «Human nature» 1876 года, р. 118 откуда мы ее и заимствуем:
    «В то время, когда один известный кружок собирался на сеансы в Нью-Йорке, покойный глубокоуважаемый пастор Беннинг часто принимал в них участие. В одну субботу, когда он должен был по приглашению говорить проповедь в городе Трое в штате Нью-Йорк, у него накануне сделался такой сильный припадок головной боли, что он очутился в невозможности исполнить наутро свое обещание. Поэтому он написал председателю пригласившего его общества извинительное письмо. Вечером, однако, он почувствовал себя лучше и решился отправиться на сеанс в упомянутый выше кружок. Находясь там, он стал раздумывать, получится ли его письмо вовремя, чтоб общество в Трое успело пригласить другого проповедника. Сообразив все обстоятельства, он пришел к заключению, что письмо его не может прийти вовремя, и по свойственной ему добросовестности очень этим смущался. Сознавая, что помочь уже нечем, он тем не менее настолько был этим озабочен, что не мог следить за происходившим на сеансе. В этом кружке явления двойников были заурядным фактом; г-н Беннинг об этом вспомнил, и ему пришло в голову: не удастся ли ему, настойчиво думая об ожидавших его в Трое друзьях, передать им о своем затруднении. Такая попытка не выразилась для него ни в каком определенном результате, кроме смутного чувства озабоченности, не покидавшего его часть вечера. Вдруг это чувство исчезло, и с того времени он предался занятиям кружка с обычным интересом и свойственной ему ясностью ума.
    Теперь перенесемся в Трою и посмотрим, что там происходило. Там, как и в Нью-Йорке, существовал кружок, которого достопочтенный Беннинг был также членом. Кружок насчитывал восемнадцать членов. Так как г. Беннинг часто посещал Трою для воскресных проповедей, то и было решено иметь сеанс в субботу вечером; таким образом, ему было бы вполне удобно в нем участвовать. В означенный вечер собралось на сеанс 17 членов, но Беннинг, которого ожидали непременно по случаю приглашения его сказать наутро проповедь, в Трое не явился.
    Прошло более 30 мин после назначенного для сеанса часа, когда послышался обычный стук в дверь, возвещавший о прибытии члена. Кружок помещался в нанятой комнате, во втором этаже. Было постановлено, что члены должны постучать в дверь условным образом, чтобы никто, кроме них, не допускался. Как только раздался хорошо известный стук, г. А., чья на этот вечер была очередь отворять дверь, сошел вниз, отпер ее и при ярком лунном свете увидал г. Беннинга. А. начал тотчас укорять опоздавшего и торопил его скорее войти, ибо его нетерпеливо ожидают. К его удивлению, г. Беннинг как будто вовсе не собирался входить, а стоял на пороге в какой-то нерешимости и только глухо проговорил несколько слов о том, что не может сказать завтра проповеди. Г. А., раздраженный этой нерешительностью, схватил г. Беннинга за плечо и силком втолкнул его в дом, жалуясь при этом на поваливший в отворенную дверь холод; пригласив затем г. Беннинга идти наверх, он поспешно запер дверь и, по обыкновению, когда все 18 членов были уже налицо, положил ключ в карман. Между тем кружок пришел в нетерпение от такой проволочки и послал двух своих членов вниз узнать, за чем дело стало. Эти двое, встретив г-на Беннинга на лестнице, стали также укорять его за опоздание. Беннинг стал извиняться перед ними тем же глухим голосом, но не в том, что опоздал на сеанс, а бормотал что-то о невозможности сказать завтра проповедь. «Хорошо, хорошо», - ответил г. В., - только входите скорей, мы уж довольно вас прождали». Говоря эти слова, он хотел взять Беннинга под руку, но, к великому его удивлению, Беннинг быстро отстранил его, оттолкнул остальных двух спутников своих, сбежал с лестницы прямо к наружной двери и сильно захлопнул ее за собой. Удивленные непостижимым поведением своего высокоуважаемого друга члены кружка не раз в продолжение вечера возвращались к этому странному случаю. Он был занесен со всеми подробностями в протокол заседания, и никто не мог найти для него ни малейшего объяснения. И только когда по окончании сеанса все спустились вниз и дверь оказалась запертою, стало закрадываться подозрение, не случилось ли тут чего-нибудь выходящего из обычного порядка вещей.
    На другой день некоторые из членов кружка отправились в залу чтений на проповедь в надежде от самого г. Беннинга получить разъяснение этой загадки. Отсутствие уважаемого проповедника еще более усугубило таинственность этого случая. Здесь они узнали, что вследствие запоздания поезда письмо г. Беннинга было получено только в 10 ч вечера; но так как на конверте стояло слово «спешное», то почтмейстер любезно доставил его по назначению в воскресенье утром. Но все-таки оно получилось только двенадцать часов спустя после того, как таинственный посетитель вчерашнего вечера сам сообщил находившееся в нем известие.
    Пишущая эти строки не только слышала этот рассказ от самого почтенного и правдивого г. Беннинга, но он был подтвержден ей и теми двумя лицами, которые видели, узнали и трогали этот призрак на лестнице, они уверяли ее, что, как бы ни был призрачен образ их посетителя, его рука была достаточно сильна, чтобы одного из них оттолкнуть, а другого едва не сбросить с лестницы».
    Д-р медицины С.Б. Бриттен в своей книге «Man and his relations» (New York, 1864, p. 449) приводит следующий случай из письма, полученного им от г. Уильсона; но так как г-жа Гардинж-Бриттен в своей статье помещает это письмо целиком, то мы его здесь и воспроизводим:
    «В пятницу 19 мая 1854 года я писал за своей конторкой и вдруг заснул, склонив голову на руку; продолжался мой сон около трех четвертей часа. Мне приснилось, что я нахожусь в г. Гамильтоне, в сорока милях на запад от Торонто, и что я захожу там в разные дома, собирая деньги. Окончив денежные дела, я решаюсь зайти к одной знакомой, очень интересовавшейся спиритическими явлениями. Затем мне снилось, что я пришел к ее дому, позвонил в колокольчик. Отворившая мне прислуга сказала, что миссис Д. не было дома и вернется не ранее как через час. Я попросил стакан воды и, когда мне его подали, поручил передать мой поклон хозяйке и отправился, как мне казалось, в Торонто. Тут я проснулся и забыл о своем сне. Несколько дней спустя одна дама, живущая в моем доме в Торонто, получила письмо от миссис Д. из Гамильтона, из которого я делаю следующую выписку: «Скажите м-ру Уильсону, что так добрые люди не делают и что я прошу его в первый раз, когда он зайдет ко мне, оставить свой адрес, а не заставлять меня бегать по всем гамильтонским гостиницам, чтобы ни в одной не найти его. В прошедшую пятницу он заходил ко мне, спросил стакан воды, сказал свое имя и велел мне кланяться. Мне кажется, что, зная, как я интересуюсь спиритическими явлениями, он мог бы провести с нами вечер; друзья наши очень огорчились тем, что он не остался. Непременно побраню его в первый же раз, как увижу».
    Когда миссис Ж. передала мне это поручение, я засмеялся и заметил, что миссис Д. и ее друзья, должно быть, ошиблись, а не то так с ума сошли: в Гамильтоне я не был целый месяц, а в указанное ею время я спал, сидя за конторкой в своей лавке. На это м-с Ж. возразила, что, вероятно, с той или другой стороны произошла ошибка, так как м-с Д. - особа, достойная полного доверия. Тогда я вдруг вспомнил свой сон и полушутя сказал, что это, вероятно, был мой дух, и затем попросил м-с Ж. написать м-с Д., что я через несколько дней буду в Гамильтоне, и не один, а с некоторыми другими лицами, и что мы все придем к ней; и еще, что я прошу ее не говорить своей прислуге, что она ожидает кого-нибудь из Торонто, а когда мы придем, то приказать ей посмотреть, нет ли в числе гостей, сидящих в гостиной, того м-ра Уильсона, который приходил 19 мая.
    29 мая я в обществе нескольких других лиц отправился в Гамильтон, и мы все пошли к м-с Д. Она сама отворила нам входную дверь и ввела нас в гостиную. Тогда я попросил ее позвать свою прислугу, чтобы увидать, узнает ли она меня. М-с Д. исполнила мое желание и спросила, нет ли между этими господами того, кто недавно приезжал к ней из Торонто. Двое из прислуги признали во мне то лицо, которое приходило 19 и назвало себя м-ром Уильсоном. Я до этого времени никогда не видал этих двух девушек, и каждое слово из моего рассказа может быть засвидетельствовано ими, равно как и самой хозяйкой дома.
    Преданный вам
    Е.В. Уильсон».
    («Human Nature», 1876, p. 112-113).
    Вот другой, еще более замечательный случай, так как двойник производил и физические действия. Я заимствую его из «Spiritual Magazine» 1862 года, р. 535, где он был перепечатан из Бостонского журнала «The Herald of Progress».
    «Я хочу рассказать здесь случай, недавно сообщенный мне одной дамой, моей хорошей знакомой, живущей в нашем городе, правдивость которой вне всякого сомнения. У этой дамы прошлую зиму, да и теперь находится в услужении молодая девушка, немка, родители которой с своими другими детьми продолжают жить в Германии. Со времени приезда сюда она иногда переписывалась со своими близкими в отечестве с помощью своей хозяйки, писавшей за нее письма. Прошлой зимою Барбара заболела перемежающейся лихорадкой и слегла в постель. Так как у нее бывал легкий бред, то моя знакомая обыкновенно приходила по ночам навещать ее; кроме того, в одной комнате с нею спала молоденькая нянька. Это продолжалось целые две недели, и больная часто восклицала приходившей навестить ее хозяйке: «О миссис М., я каждую ночь бываю в Германии у своих!» Две ночи в особенности бред ее доходил до исступления; раз она вскочила, собрала со своей кровати все одеяла и унесла их в соседнюю комнату. В другой раз она старалась стащить с кровати няньку.
    Она, однако, выздоровела, и о болезни ее более не думали до получения письма из Германии от ее родных, в котором значилось, что мать о ней сильно сокрушается, так как в течение пятнадцати ночей она стучала в дверь своего далекого отеческого дома; ее впускали, видели и узнавали все члены семьи, не исключая и матери, которая часто восклицала: «О моя бедная Барбара, видно, она умерла!» Однажды видели, как она схватила с кровати одеяло и перенесла в другую комнату, а в другую ночь, обхватив сестру руками, пыталась стащить ее с постели. Письмо это повергло девушку в глубокое смущение. Она сказала, что в Германии ее назвали бы колдуньей, и по настоящее время воздерживается от всякого намека на этот случай. Я прибавлю только, что я просто передаю голые факты, как я слышал их от этой дамы, которая и теперь еще вместе с помянутой девушкой живет в Дайтоне.
    Преданная вам
    Лаура Кеппи.
    Дайтон (Огайо), 12-го сентября 1872 года».
    Роберт Дэль-Оуэн в своей книге «Footfall» (p. 242) рассказывает со всеми подробностями крайне замечательный случай спасения корабля посредством внетелесного действия (личного появления и письменного сообщения) человека, спавшего на этом корабле. Я передам его здесь в кратком рассказе, помещенном проф. Перти в его «Mystischen Erscheinungen» (т. II, S. 142:
    «Шотландец Роберт Брюс, в то время тридцати лет от роду, был в 1828 году старшим шкипером на торговом судне, совершавшем рейсы между Ливерпулем и Сен-Джоном в Новом Брауншвейге. Однажды утром, когда судно находилось у берегов Ньюфаундленда, старший шкипер, занимаясь в своей каюте, бывшей рядом с капитанской, вычислениями долготы и недовольный их результатом, спросил капитана, сидевшего, как он думал, в своей каюте: «У меня вот что вышло, а у вас как?» Ответа не последовало. Взглянув через плечо, он увидал, как ему показалось, капитана, погруженного в вычисления. Тогда он встал и вошел к нему в каюту. Тут писавший на месте капитана обернулся к нему лицом, и он увидал в нем совершенно незнакомого ему человека, пристально на него смотрящего. Брюс бросился на палубу и сообщил об этом капитану; когда они оба вошли в каюту, то там никого не было, но на грифельной доске капитана оказались написанные совершенно чужим почерком слова: «Держите курс на норд-вест». Написанное сличили с почерками всех находившихся на судне; сверх того, судно тщательно обыскали, но никого не нашли. Капитан, рискуя только потерять несколько часов, приказал взять курс на норд-вест. Через несколько часов они встретили затертое в льдинах полуразбитое судно с экипажем и несколькими пассажирами. Оно оказалось шедшим из Квебека в Ливерпуль купеческим кораблем, уже несколько недель затертым в льдинах, так что люди находились в самом отчаянном положении. Когда всех их перевезли на спасшее их судно, то Брюс, к крайнему удивлению своему, в одном из поднявшихся на палубу по костюму и наружности узнал того самого человека, которого он видел пишущим в капитанской каюте. Тогда капитан попросил его написать на другой стороне грифельной доски те же самые слова: «Держите курс на норд-вест». Почерк оказался идентичным. Из расспросов узнали, что написавший эти слова около полудня того же дня впал в глубокий сон и, проснувшись через полчаса, сказал: «Сегодня мы будем спасены». Ему приснилось, что он был на каком-то судне, шедшем к ним на помощь; он описал его, и погибавшие пассажиры, завидев приближавшееся судно, тотчас же узнали его по описанию. И вдобавок, когда он сам, видевший этот сон, вступил на спасшее их судно, то все на нем представлялось ему уже знакомым; но как это все случилось - оставалось для него тайной».
    К этому я должен прибавить следующие слова Дэль-Оуэна: «Все вышесказанное было мне передано Клерком, капитаном шхуны «Юлия Галлок», слышавшим это от самого Брюса».
    Г. Гартман, упоминающий об этом факте, предлагает для него шесть объяснений, не делая даже намека на самое правдоподобное (см. «Спиритизм», с. 126).
    Достойно сожаления, что этот замечательный факт не был констатирован каким-нибудь документом, составленным на месте и подписанным всеми свидетелями; но и в том виде, в каком он дошел до нас, он драгоценен, ибо все подробности переданы в точности и они так необычайны, что трудно предположить, чтобы все это был вымысел; а главное, этот факт по существу своему находится в совершенном согласии с предшествующими.
    Факты, изложенные мною в этих рубриках, хотя и без надлежащей полноты и систематичности, - а иначе пришлось бы написать целую книгу - представляются мне, однако же, достаточными для достижения намеченной мною цели, а именно для наглядного подтверждения тех двух важных заключений, которые мы должны были вывести из изучения медиумических явлений, придерживаясь естественной точки зрения. Как мы видим, все явления, с которыми я здесь познакомил читателей, соприкасаются между собою; это только различные виды проявлений и различные степени интенсивности одной и той же способности человеческого организма. Мы знаем теперь, что человек может действовать психически за пределами своего тела, может воздействовать на психическую деятельность другого организма и вызывать в нем свои собственные впечатления, мысли, ощущения и, наконец, как бы переноситься к нему в образ. Он может даже действовать физически на неодушевленные предметы на расстоянии; эта внетелесная деятельность доходит до того, что организм может даже раздваиваться, представляя как бы подобие себя самого, действующее некоторое время независимо от своего прототипа, и обнаруживая при этом несомненные признаки телесности.
    Таким образом, мы пришли к факту, не слыханному до сих пор, но которому со временем суждено сделаться одним из блестящих приобретений антропологической науки и коим она будет обязана презренному спиритизму. Факт этот состоит в том, что физическая и психическая деятельность человека не ограничивается периферией его тела.
    Теперь мы можем возвратиться к тому вопросу, который заставил нас ближе познакомиться с явлениями анимизма, а именно: действительно ли представляется надобность прибегать для объяснения медиумических явлений к спиритической гипотезе? Мы видели, что если даже и допустить необходимость искать для некоторых явлений объяснения в причине внемедиумической (т.е. находящейся вне медиума), то эта причина может оказаться внетелесным психическим и физическим действием живого человека. Раз этот факт установлен, тайны спиритизма могут объясняться «естественно», без вмешательства «духов». Если «дух» тут и участвует, то это будет «дух» человека живого - и ничего более.
    Это заключение, по-видимому, ослабляется следующим соображением: если мы допускаем, что в человеке есть два сознания - одно внешнее, нормальное, другое внутреннее, которое нормальный человек не ведает, но которое тем не менее обладает собственной волей и собственным разумом, - что это последнее действует или проявляется не только, когда первое усыплено, но даже когда оно находится и в полной деятельности, так что оба сознания действуют хотя и одновременно, но независимо друг от друга; если, далее, внетелесная деятельность человека связана преимущественно с деятельностью внутреннего сознания (ибо, вообще, эта внетелесная деятельность не подчинена власти внешнего сознания) и, подобно внутреннему сознанию, может функционировать одновременно с нормальной деятельностью тела и проявляться независимо от него; если, наконец, это внутреннее сознание располагает средствами воспринятия впечатлений внешнего мира, не прибегая к обычному посредству телесных органов (сверхчувственное зрение и т.п.), - то не должны ли мы заключить из всего этого, что человеческая природа двойственна, что в человеке есть два сознательных друг от друга независимых существа: существо внешнее, обусловленное нормальными функциями нашего тела, и существо внутреннее, не подчиненное условиям телесным, - которое может хотеть, действовать и воспринимать впечатления помимо тела? что, следовательно, это тело не есть условие sine qua non (безусловно необходимое) для проявлений этого внутреннего существа и что, следовательно, это существо по сущности своей совершенно независимо от тела? что если тут и есть некоторая зависимость, то она только случайная, кажущаяся, -что тут просто только временное существование? Если так, то с устранением тела внутреннее существо должно сохранить свою независимость.
    Вот аргументация в пользу пакибытия, которую мы вправе построить на данных, представляемых нам фактами сомнамбулизма и анимизма. На основании этих фактов независимая самобытность внутреннего существа могла бы быть рассматриваема как предшествующая рождению или последующая за ним; если тело развивается и образуется в силу пребывающего в нем внутреннего существа, то ясно, что это последнее ему предсуществует и может также переживать его; если же, напротив, оно является конечным результатом телесного организма, то не будет нерациональным допустить, что это существо есть продукт эволюции и, как ядро индивидуализированных сил, переживает тело.
    Но все это только умозрения. Мы сказали в формулированных нами в начале этой главы двух заключениях, что деятельность внутреннего сознания, как равно и внетелесная деятельность человека, по-видимому, независима от внешнего сознания. Но эта независимость может быть только кажущаяся. И действительно, влияние внешнего сознания проглядывает очень часто в деятельности внутреннего; кроме того, глубокая связь внешнего сознания с телом есть факт неоспоримый; поэтому мы вынуждены, впредь до доказательства противного, рассматривать это тело как источник, хотя более отдаленный и еще более таинственный, также и деятельности внутреннего сознания, - и, следовательно, признавать существование этого внутреннего сознания, как неразрывно связанного с телом. Тело остается условием неустранимым.
    А так как спиритический вопрос сводится, в сущности, к вопросу об этой независимости, то из этого следует, что, покуда эта независимость не будет доказана, медиумические явления должны искать себе объяснения в бессознательной деятельности - психической, физической и пластической - самого медиума или других живущих лиц - присутствующих или отсутствующих, смотря по данному факту. На этом-то естественном основании и должно начаться научное исследование фактов медиумизма, и его-то оно будет держаться впредь до доказательства противного.