XXIX


    В мире больше не место понятьям о рае и вечном аде. В необъятной мастерской, какою является Вселенная, мы видим только существ, продолжающих свое собственное воспитанье и возвышающихся своими усилиями на лоне вселенской гармонии. Каждое из этих существ положенье своё создаёт своими собственными действиями, последствия коих неизбежно падают на него, связывают его и сжимают. Когда жизнь его отдана страстям и остаётся бесплодной для добра, существо опускается, оскотинивается, положенье его ухудшается. Чтоб очиститься от приставшей к нему грязи, оно должно вновь воплотиться в одном из миров испытанья1 и очиститься там страданием. Как только очищенье завершено, эволюция его возобновляется. Нет вечных мук, но необходимо искупленье, соразмерное совершённым ошибкам.
    У нас нет иного судьи и иного палача, кроме нашей собственной совести. Но эта последняя, когда она освобождается от материальной тени, становится непреклонной, властной и неотступной. В плане моральном, как и в плане физическом, есть только причины и следствия. Эти последние управляются верховным, незыблемым, непреложным законом. То, что мы в невежестве своём зовём несправедливостью судьбы, есть не что иное, как искупленье нашего прошлого. Судьба человеческая - это оплата долгов, кои мы наделали перед самими собой и пред законом.
    Стало быть, теперешняя жизнь - это прямое, неизбежное следствие наших прошлых жизней, так же как наша будущая жизнь будет последствием наших нынешних действий. Одушевляя новое тело, душа, при каждом своём возрождении, приносит с собой поклажу своих былых качеств и недостатков, всё добро и зло, накопленные деяньями прошлого. Таким образом, в последовательности наших жизней мы своими собственными "руками" строим наше нравственное существо, готовим своё будущее, предопределяем среду, в коей мы должны родиться в следующий раз, место, которое мы должны в ней занять.
    С законом перевоплощений, высшая справедливость озаряет миры. Каждое существо, достигшее обладания своим разумом и сознаньем, становится творцом, "кузнецом" своих судеб, своего счастья. Оно само куёт себе, либо же по собственной воле - разбивает цепи, коими оно приковано к материи. Несчастные условия жизни, каковые претерпевают некоторые люди, объясняются действием этого закона. Всякая преступная, т.е. противная высшим законам жизнь должна быть искуплена. Приходит час, когда души надменные вновь рождаются в условиях приниженных и рабских, когда бездельник должен выполнять мучительные работы. Тот, кто заставлял страдать других, сам будет страдать в свою очередь.
    И всё же душа не навсегда привязана к этой тёмной Земле. После того, как она приобрела необходимые качества, она покидает её ради миров более светлых и просвещённых. Она пробегает необозримые пространства, усеянные планетами и солнцами. И среди человечеств, их населяющих, ей будет отведено своё место; продолжая развиваться и в этих новых условиях, она непрестанно будет приумножать своё нравственное богатство и своё знание. После несчётного числа смертей и возрождений, падений и подъёмов, освобождённая от воплощений, она будет наслаждаться небесной жизнью и, участвуя в управленьи существами и вещами, будет способствовать деяньями своими вселенской гармонии и исполнению божественного замысла.


XXX


    Душа несёт запечатлённый в ней закон своих судеб. Научиться читать по складам вписанные в неё заветы, отгадывать мало-помалу эту загадку - вот истинная наука в этой жизни. Каждая искра, подхваченная у божественного очага, каждая победа над самою собой, над своими страстями и эгоистичными инстинктами, доставляет ей сокровенную радость, и тем большую, чем труднее далась ей эта победа. И именно там небо, обещанное нашим усилиям. Небо это не далеко от нас; оно в нас самих. В самой глубине своего существа человек несёт величье своё или ничтожество, своё блаженство или муки, и всё это - последствия его действий. Голоса, мелодичные или строгие, раздающиеся внутри его, суть верные толкователи великого закона; они тем громче и явственней, чем выше поднялся он по пути совершенствования.
    Душа - это целый мир, мир, в коем ещё скрещиваются тени и лучи и внимательное изученье коего ведёт нас от одной неожиданности к другой. В извилинах её, дожидаясь мига оплодотворенья для того, чтоб расцвесть пышными цветами, пребывают ростки всех сил и способностей. По мере того, как она очищается, возможности её восприятия возрастают. Всё, что очаровывает нас в её нынешнем состояньи: дары таланта, проблески гения, всё это - малость в сравненьи с тем, что она получит в тот день, когда достигнет верховных высот. Уже она обладает огромными сокрытыми богатствами, сокровенными чувствами, многообразными и возвышенными, источниками живых впечатлений, проявленью коих почти всегда препятствует наша грубая оболочка. Одни только избранные души, до срока отрёкшиеся от вещей земных, очищенные жертвой, смогли и в этом мире уловить отголоски и отсветы сокровищ души. Но они не сумели найти слов для того, чтобы хоть как-то описать свои упоительные ощущения. И люди, в своём незнании истинной природы души и сокровищ, кои она содержит, люди посмеялись над тем, что они назвали "иллюзиями" и "химерами".


XXXI


    Когда цель существованья определена и она оказывается выше удачи, выше самого счастья, целая революция совершается в наших взглядах. Вселенная - это сцена, на которой душа борется за своё возвышенье; она достигает его своими трудами, своими жертвами, своими страданиями. Страданье, как телесное, так и нравственное, есть одно из необходимейших условий развития, мощный рычаг эволюции и прогресса. Оно учит нас познавать самих себя, обуздывать свои страсти и больше любить других. Наука и любовь - это и есть то, к чему существу должно стремиться в беге своём. Чем больше мы знаем, чем больше мы любим, тем больше мы возвышаемся. Страданье обязывает нас изучить причины, его порождающие, затем чтоб бороться с ними и побеждать их, и знанье этих причин вызывает в нас более живое сочувствие к тем, кто страдает.
    Боль - это высшее очищенье, это школа, в которой обучаются терпению, покорности, всем тяжким обязанностям. Это горнило, в коем плавится эгоизм и растворяется гордыня. Порою, в часы отчаянья, испытуемая душа взбунтовывается, отрицает Бога и справедливость; затем, когда буря проходит, душа созерцает самоё себя и видит, что в действительности мнимое зло это было для неё благом; она признаёт, что боль сделала её лучше, доступнее жалости, что она стала более чуткой и отзывчивой к несчастиям ближних.
    Все беды жизни содействуют нашему совершенствованию. Посредством боли, униженья, немощей, неудач и невзгод лучшее медленно, шаг за шагом отделяется от худшего. Вот отчего в здешнем мире более страданья, нежели радости. Испытание закаляет характеры, утончает и возвышает чувства, укрощает души необузданные и высокомерные.
    Физическая боль также имеет полезность. Она химически расторгает связи, коими дух прикован к телу; она высвобождает его из-под власти грубых флюидов, кои окружают его даже после смерти и удерживают в низших областях. Действие этого закона объясняет в некоторых случаях короткую жизнь детей, умерших в самом раннем возрасте. Души эти уже прежде смогли обресть на земле знанье и добродетель необходимые им для того, чтоб подняться ввысь. Но поскольку некий остаток материальности останавливает их подъём, оне возвращаются к нам, чтобы страданьем завершить своё полное очищенье.
    Не будемте проклинать боль; только одна она и вырывает нас у безразличья, у сладострастья. Это она ваяет нашу душу, даёт ей самую чистую форму её, самую совершенную её красоту.
    Испытанье - это действенное лекарство от нашей неопытности. Провидение поступает с нами, как предусмотрительная мать со своим непослушным ребёнком: когда мы не отвечаем на призывы Его, когда мы отказываемся внять советам Его, Оно даёт нам испытать разочарованья и невзгоды, зная, что несчастье - это лучшая школа, в коей обучаются мудрости.
    Такова в здешнем мире судьба большинства. Под небом, порой прорезаемом молниями, надо следовать тяжким путём, разбивая и раздирая себе в кровь ноги о камни и шипы. Некий дух, облачённый в чёрное, направляет шаги наши: это боль, святая боль, которую нам должно благословлять, ибо только она одна, сотрясая всё существо наше, избавляет его от напрасных погремушек, коими оно любит себя украшать, делает его способным чувствовать то, что действительно благородно и прекрасно.


XXXII


    В свете подобных наставлений смерть утрачивает весь свой устрашающий облик; она теперь не более как необходимое преобразованье, переход, обновленье. На самом же деле, ничто не умирает. Смерть лишь видимость. Изменяется одна только внешняя форма; жизненное же начало - душа - остаётся в своей постоянной и неразрушимой целостности. Душа вновь обретает себя по ту сторону могилы, она сама и её флюидическое тело пребывают в полноте своих способностей, со всеми своими достижениями: познаньями, устремленьями, добродетелями, способностями, коими она обогатилась за время своих земных существований. Вот они, нетленные блага, кои имеет в виду Евангелие, когда говорит: "Ни черви, ни ржавчина не грызут их, и тати не могут украсть." Это суть единственные богатства, каковые нам позволительно унести с собой и пользовать в грядущей жизни.
    Смерть и перевоплощение, следующее за ней через определённое время, суть две главных формы прогресса. Разрывая узкие рамки привычек, коие мы себе прежде усвоили, оне помещают нас в новые, непохожие друг на друга условия; оне дают новое направленье нашим мыслям, обязывают нас приспосабливать свой ум к тысячеликому и вселенскому порядку.
    Когда наступает вечер жизни, когда существованье наше, подобное исписанной странице в тетради, собирается перевернуться, для того чтоб дать место новой чистой странице, мудрец устраивает смотр своим делам и поступкам. Блажен тот, кто в этот час может сказать себе: "Да, я не зря прожил свою жизнь!" Счастлив тот, кто с покорностью принял и смело выдержал свои испытанья! Последние, разрывая его душу, вылили из неё всю горечь и всю жёлчь. Проходя мыслию по этой трудной жизни, мудрец благословит перенесённые страдания. Поскольку совесть его окажется спокойна, он без страха будет взирать на близящийся миг ухода.
    Скажем "прощай" теориям, делающим из смерти убежище небытия или преддверие вечных мук. Прощайте, зловещие призраки теологии, жуткие догмы, непреклонные приговоры, адские пытки! Место надежде! Место вечной жизни! Не мрачные потёмки, но именно ослепительный свет исходит из могил.


XXXIII


    Видели ль вы когда-нибудь, как прекрасная бабочка с многоцветными крыльями сбрасывает с себя бесформенную куколку, в коей была затворена безобразная гусеница? Видели ль вы когда-нибудь, как она, некогда пресмыкавшаяся на земле, ныне свободная и вольная, порхает в залитом солнцем воздухе, посреди благоуханья цветов? Между тем, нет более точного образа, олицетворяющего собой феномен смерти. Человек также есть куколка, коию разлагает смерть. Тело человеческое, эта плотская одежда, возвращается на вселенскую свалку; затем наша недостойная оболочка вновь поступает в лабораторию Природы; но дух, совершив дело своё, устремляется к жизни более высокой, к той духовной жизни, коия следует за существованьем телесным, подобно тому, как день следует за ночью, и разделяет каждое из наших земных воплощений.
    Проникшись этими взглядами, мы более не станем страшиться смерти, мы осмелимся безбоязненно смотреть ей в глаза. Довольно страхов и слёз, нет больше места зловещим обрядам и мрачным псалмам. Похороны наши сделаются праздником, коим мы будем отмечать освобожденье души, возвращенье её на настоящую родину.2


XXXIV


    Смерть есть великий возвестник истины. В часы испытаний, когда мрак сгущался вокруг нас, мы порой вопрошали самих себя: "Зачем я родился? Зачем не остался в беспросветной ночи, в коей нет ни чувства, ни страданья, а один только вечный сон?". И в эти часы сомненья, отчаянья, тоски, нам бывал голос, и голос этот говорил нам: "Страдай, дабы достичь величья и чистоты! Знай, что судьба твоя велика. Холодная земля эта не станет твоей могилой. Миры, что сияют на своде небесном, суть твои грядущие обиталища, наследье, коие тебе уготовил Бог. Ты еси извечный гражданин Вселенной; ты принадлежишь векам грядущим как и векам отшедшим, и в данный час готовишь возвышенье своё. Переноси же спокойно беды, кои ты сам себе избрал. Засей в боли и в слезах зерно, что взойдёт в твоих последующих жизнях; сей также и для других, как другие сеяли для тебя! Бессмертный дух, твёрдым шагом ступай по крутой тропе, ведущей к вершинам, с коих грядущее разверзнется пред тобой, лишённое своего туманного покрова. Восхожденье мучительно, и часто потом будет омочен твой лик; но, достигнув вершины, ты узришь, как сияет на горизонте солнце истины и справедливости!"
    Голос, коий возвещает нам это, - это глас умерших, глас возлюбленных душ, прежде нас вступивших в страну истинной жизни. Будучи бесконечно далеки от того, чтобы спать непробудным сном "под камнем могильным", оне бдят над нами. Из глубин незримого, оне смотрят на нас и улыбаются нам. О, восхитительная и божественная тайна! оне общаются с нами. Оне говорят нам: "Довольно бесплодных сомнений, трудитесь и любите. В тот день, когда назначенье ваше будет исполнено, смерть соединит нас!"


XXXV


    Как можно видеть, множество вопросов, остававшихся неразрешимыми для большинства философских школ, решено ученьем о множественности жизней. Роковые возражения, с помощью коих скептицизм и материализм пробили брешь в здании теологии: зло, боль, неравенство достоинств и условий жизни, кажущаяся несправедливость судьбы, все эти трудности исчезают пред философией духов.
    И всё же одна трудность существует, против этой философии с силой встаёт одно возраженье. Если мы уже жили прежде, если, так сказать, другие жизни предшествовали нашему рожденью, то почему тогда мы утратили всякое воспоминанье о них?
    Препятствие это, грозное на вид, легко устранимо. Память о вещах прожитых, о делах совершённых не является необходимым условием нынешнего нашего существованья.
    Никто из нас не вспоминает о времени, проведенном нами в утробе матери или в колыбели. Очень немногие люди сохраняют воспоминанье о впечатлениях и делах раннего детства. А между тем, всё это ведь - составные части нынешнего нашего существования.3 Каждое утро, пробуждаясь, мы теряем воспоминанье о большинстве наших снов, хотя, в своё время, сны эти казались нам явью. Нам остаются лишь смутные впечатленья, кои испытывает дух, вновь подпавший под материальное влиянье.
    Наши дни и ночи подобны нашим земным и духовным жизням, и сон кажется таким же необъяснимым, как и смерть. И сон и смерть поочерёдно переносят нас в различные среды и в разные условия, что однако не мешает нашей духовной целостности сохраняться и выживать во всех этих непохожих друг на друга состояньях. В состояньи погружения в магнетический сон, дух, освобождённый от тела, вспоминает о вещах, коие он забудет по своём возвращении в тело, но о взаимосвязи которых он вновь составит себе понятье при выходе из обычного состояния сознания. Это состоянье искусственно вызванного сна развивает у сомнамбул особые способности, коие исчезают у них при пробуждении, задушенные, задавленные телесной оболочкой.
    В различных этих условиях психическое существо, видимо, пересекает два состоянья сознания, две переменных фазы существования, коие соединяются и переплетаются одна с другой. Забвенье, подобно толстому занавесу, отделяет сон от состояния бдения, точно так же оно отделяет жизнь земную от предшествующих существований и от жизни в пространстве.
    И если уж впечатления, воспринимаемые душой в ходе настоящей её жизни, когда она пребывает в состояньи полного высвобождения, либо естественного сна, либо же сна искусственно вызванного, не могут передаться в мозг, то должно понять, что воспоминанья предыдущей жизни тем более не смогут сделать этого. Мозг может воспринимать и накапливать ощущения, передаваемые душой только в состояньи её пленения в материи. Память способна воспроизвесть лишь то, что было зарегистрировано ею.
    При каждом рождении мозговой аппарат представляет собой для нас как бы чистую тетрадь, в коию вписываются новые ощущения и образы. Возвратившись в тело, душа утрачивает воспоминанье обо всём том, что она видела и совершила в состояньи свободном, и она вновь обретёт это воспоминание, лишь когда снова будет покидать свою временную тюрьму.


XXXVI


    Забвенье прошлого есть для человека необходимое условие всякого испытания и всякого земного прогресса. Это прошлое у каждого из нас имеет свои пятна и нечистоты. Проходя по бесконечному ряду канувших в небытие времён, пересекая эпохи зверства, мы должны были накопить множество ошибок, натворить множество несправедливостей. Мы только вчера вышли из поры варварства, и бремя подобных воспоминаний было бы для нас слишком тяжёлым. Земная жизнь и так порою переносима с трудом, но вынести её было бы ещё тяжелей, если бы к свите настоящих наших зол прибавилась ещё память прошлых страданий и стыда.
    Но разве воспоминанье о наших предыдущих жизнях не оказалось бы также связанным с воспоминаньем о прошлом других? Возвращаясь назад по длинной цепочке наших существований, разбирая по нитям пряжу собственной истории, мы вновь нашли бы следы действий наших ближних. Неприязнь бы увековечилась, соперничество, ненависть, разногласье переносились бы из одной жизни в другую, из века в век. Наши былые враги и жертвы опознавали бы нас и преследовали своею местью.
    Хорошо, что покров забвенья скрывает нас друг от друга и, на время устраняя наше взаимное прошлое, избавляет нас от мучительных воспоминаний, а, может быть, и нескончаемых угрызений совести. Сознанье ошибок наших и последствий, кои оне влекут за собой, вставая пред нами в устрашающей и постоянной угрозе, сковывало бы все наши усилья, делало бы жизнь нашу невыносимой и бесплодной.
    Без забвения, великие грешники, знаменитые преступники были бы отмечены клеймом на нескончаемую вечность. Тогда бы, осуждённые справедливостью людей, понеся наказанье, они и после этого подвергались бы всеобщему недоверию; общество, отказавшее им в месте внутри себя, с ужасом бы вновь отталкивало их от себя и тем отдало бы их во власть силам зла. Что было бы, если б преступления далёкого прошлого постоянно были на всеобщем обозрении? Почти все мы нуждаемся в прощении и забвении наших злых дел. Тень, скрывающая наши слабости, убожество и нищету, даёт духу нашему облегченье, делая тем самым нам искупленье менее мучительным. Испив вод Леты, мы с большей готовностью возрождаемся к новой жизни. Призраки прошлого исчезают. Перенесённое в иную среду, существо наше пробуждается к иным ощущениям, открывается другим влияниям, с большей лёгкостью оставляет ошибки и привычки, коие прежде тормозили его продвижение. Душа преступника, возрождаясь в форме ребёнка, находит кругом себя помощь, заботу и нежность, которые столь необходимы для её возвышения. В существе этом, слабом и очаровательном, никто и не помышляет признать порочного духа, пришедшего искупить своё осквернённое прошлое.
    Для некоторых людей их прошлое однако не стёрлось полностью. Смутное ощущенье того, чем они были, тлеет во глубине их сознания. Это источник наитий, врождённых идей, смутных воспоминаний и таинственных предчувствий, словно ослабевшее эхо прошлых времён. Советуясь с этими впечатлениями, со вниманьем изучая самого себя, нет ничего невозможного в том, чтобы восстановить своё прошлое, если и не в подробностях, то, по крайней мере, в главных его чертах.
    На исходе каждого существования, эти отдалённые воспоминанья мало-помалу воскрешаются и выходят из тени. В жизни мы продвигаемся шаг за шагом, на ощупь. С приходом смерти всё проясняется. Прошлое объясняет настоящее, и будущее озаряется лучами нового света.
    Душа, возвратившись к жизни духовной, вновь обретает полноту своих способностей. Тогда для неё начинается пора самоанализа, отдыха, сосредоточенья, в течение коей она судит самоё себя и определяет пройденный путь. Она принимает мнения, советы более продвинутых духов. Ведомая ими, она примет мужественные решения, и, когда час её пробьёт, она, избрав благоприятную среду, спустится в новое тело с тем, чтобы улучшиться в нём посредством труда и страдания.
    Возвратившись в тело, душа ещё раз утратит память о прошлых жизнях, так же как и воспоминанье об этой духовной жизни, единственной действительно свободной и полной, рядом с которой земное пребыванье покажется ей ужасным. Долгой будет борьба, необходимы мучительные усилья, чтоб вновь обресть сознанье самой себя и восстановить свои сокрытые силы; но всегда она сохранит наитие, смутное ощущенье решений, принятых ею пред тем, как родиться вновь.


XXXVII


    Материя, в сущности своей, по всей видимости является флюидом бесконечно гибким, эластичным, бесчисленные сочетанья коего дают рожденье всем телам. Невидимый, неосязаемый, невесомый в первородной сущности своей, флюид этот, чрез длинный ряд переходных состояний, обретает вес и создаёт, посредством сильнейшего уплотнения (конденсации), твёрдые, непрозрачные и тяжёлые тела, кои составляют основу земной материи. Но это состоянье сцепления всего лишь временно, переходно, и материя, вновь пройдя все этапы своего преобразования, может беспрепятственно распасться и вернуться к своему изначальному флюидическому состоянию. Вот почему существованье миров всего лишь временно, проходяще. Проступив из океанов эфира, миры вновь вернутся в него и растворятся в нём по завершении своего жизненного цикла.


XXXVIII


    Этот мир флюидов, коий проступает по ту сторону лучистого состоянья вещества, готовит науке множество неожиданностей и открытий. Бесчисленны разнообразия форм, коие материя, утончившись, может принять для нужд высшей жизни.
    Уже и сейчас многие наблюдатели знают, что за пределами возможностей нашего восприятия, по ту сторону непроницаемого занавеса, коий создан несовершенством нашей познавательной способности и окутывает нас словно пелена тумана, существует иной мир, не мир существ бесконечно малых, но целая флюидическая вселенная, окружающая нас, вся населённая невидимыми толпами.
    Существа сверхчеловеческие, но не сверхъестественные, живут рядом с нами, немые свидетели нашей жизни, и не заявляют нам о своём существованье, кроме как в определённых условиях, под действием естественных, точных и строгих законов. В тайну законов этих необходимо проникнуть, ибо из знания их для человека последует обладанье значительными силами, практическое примененье которых может изменить лицо Земли и строй обществ. Именно это и составляет область экспериментальной психологии, или, как сказали бы некоторые, "оккультных наук". Науки эти стары как мир. Мы говорили уже о "чудесах", совершённых в священных местах Индии, Египта и Греции.


XIL


    Магнетизм, после того как учёные столь долгое время отвергали его, начинает наконец, под иным именем, привлекать к себе их внимание. Но результаты были бы по-иному богаты, если бы вместо того, чтоб ставить опыты на психопатах, учёные имели дело с людьми здоровыми духом и телом. Магнетический сон развивает у людей умственно здоровых новые способности, бесконечно увеличивает мощь восприятия. Наиболее примечательное явление - это видение на большом расстоянии без посредства глаз. Сомнамбула может ходить ночью, читать и писать с закрытыми глазами, выполнять самую тонкую и усложнённую работу. Другие лица видят то, что происходит внутри человеческого тела, определяют болезни и их причины, читают мысль в мозгу, проникают без содействия органов чувств в самые сокрытые и отдалённые области, вплоть до порога иного мира. Они прикасаются к тайнам флюидической жизни, вступают в связь с невидимыми существами, о коих мы говорили, передают нам их мнения, их наставления. В дальнейшем мы вернёмся к этому последнему пункту; но уже и отныне мы можем считать твёрдо установленным тот факт, вытекающий из опытов Пюисегюра, Делеза, Дюпоте и их бесчисленных учеников, а именно то, что магнетический сон, обездвиживая тело, устраняя ощущения, возвращает психическому существу свободу, во сто крат увеличивает возможности его духовного восприятия, впускает его в мир, закрытый существам телесным, в мир, красоты и законы коего оно нам описывает.
    Психическое существо это, коие в гипнотическом сне живёт, мыслит, действует вне тела, которое утверждает независимость своей личности особым способом видения, знаньями, превосходящими те, какими оно обладает в состояньи бдения, что оно есть, если не самоё душа, обретшая флюидическую форму, душа, коия не есть более слагаемое жизненных сил, игры органов тела, но свободная причина, действующая воля, на короткое время высвобожденная из своей тюрьмы, парящая надо всей Природой и наслаждающаяся целостностью своих врождённых способностей? Таким образом, магнетические явления делают очевидными не только существованье души, но также и её бессмертье; ибо если, при своём телесном существовании, душа эта отделяется от своей грубой оболочки, живёт и мыслит вне её, то тем более после смерти обретёт она полноту своей свободы.
    Наука о магнетизме вводит человека в обладанье необычайными дарами. Действие флюидов на человеческое тело огромно; свойства их многообразны и различны. Многочисленными фактами доказано, что с помощью их возможно облегчать самые жестокие страдания. Разве великие миссионеры не исцеляли просто прикосновеньем рук? И именно в этом весь секрет их кажущихся чудес. Флюиды, подчиняясь могучей воле, страстному желанью творить добро, пронизывают все поражённые и больные организмы и постепенно возвращают здоровье больным и силу ослабленным.


XL


    Душа, как во время телесной жизни, так и после смерти, постоянно покрыта флюидической оболочкою более или менее утончённой или эфирной - "периспритом", или духовным телом. Перисприт служит посредником между телом и душой; последней он передаёт ощущения органов чувств и сообщает телу волю духа. В миг смерти он отделяется от осязаемой материи, оставляет тело разлагаться в могиле, но, неотъемлемый от души, он остаётся внешней формой её личности.
    Перисприт, таким образом, представляет собою флюидический организм; это ранее существовавшая и выживающая форма человеческого существа, общий план, по коему создаётся телесная оболочка; он подобен второй одежде, невидимой и образованной утончённой материей, которая проникает все тела, какими бы непроницаемыми они нам ни казались.
    Грубая материя, постоянно обновляющаяся жизненным током, не есть неизменная и постоянная часть человека. Это перисприт обеспечивает поддержанье структуры человеческого тела и сохраненье черт лица, и происходит это во все периоды жизни, от рождения до смерти. Он играет таким образом роль сжимаемого и упругого остова, на котором воплощается земная материя.
    Однако и это флюидическое тело не остаётся неизменным; оно очищается и облагораживается вместе с душою; оно следует за нею чрез все её бесчисленные воплощения, вместе с нею поднимается по ступеням иерархической лестницы духов, делается всё более прозрачным и сияющим, чтобы вспыхнуть однажды тем ослепительным светом, о коем говорят древнейшие части Библии и свидетельства истории, касающиеся некоторых появлений.


XLI


    Перисприт сохраняет все достижения живого существа. Именно в мозгу этого духовного тела накапливаются и вписываются огненными строками все знания, и именно по этому плану составляется и формируется мозг ребёнка при перевоплощении. Таким образом, умственное и нравственное достояние духа отнюдь не теряется, но преумножается и возрастает вместе с его существованиями. Отсюда чрезвычайные способности, коими с самого рождения обладают некоторые особенно одарённые дети.
    Возвышенье чувств, чистота жизни, порывы к добру и идеалу, испытанья и страдания, терпеливо переносимые, всё более утончают перисприт, расширяя, умножая его колебательные движения (вибрации). Как химическое действие, они поглощают грубые частицы и оставляют лишь самые утончённые, самые чистые из них.
    Обратным следствием является то, что материальные аппетиты, низкие и вульгарные страсти, воздействуя на перисприт, отяжеляют его, делают его более плотным и тёмным. Притяжение низших миров, таких как Земля, с силой воздействует на подобные организмы, кои частично сохраняют потребности тела и не могут их удовлетворить. Воплощения духов, подверженных таким страстям и аппетитам, быстро следуют друг за другом до той поры, покуда совершенство чрез страдание не приходит умерить их страсти, избавить их от земных влияний и открыть им доступ к лучшим мирам.
    Тесная связь объединяет три составных элемента человеческого существа. Чем возвышеннее дух, тем неуловимее, легче, светозарнее его перисприт, тем свободнее тело от страстей, умереннее в своих желаниях и аппетитах. Благородство и достоинство души отражаются на перисприте, коему они придают более гармоничные формы и делают его более эфирным; они отражаются вплоть даже до тела; тогда лик человеческий озаряется отсветом внутреннего огня.
    Перисприт сообщается с душой посредством магнетических токов. С телом он связан посредством нервных флюидов. Флюиды эти, хотя и невидимы, являются прочными путами, коими перисприт привязан к материи, от рождения до смерти, и даже - для людей, подверженных чувственным наслажденьям, - вплоть до разложения тела. Агония представляет нам сумму усилий, затрачиваемых периспритом на то, чтоб освободиться от цепей своей плоти.
    Нервный флюид, или жизненный флюид, источником коего является перисприт, играет значительную роль в системе всего организма. Существованье его, способ его действия могут объяснить множество проблем патологии. Являясь одновременно передатчиком внешних ощущений и внутренних впечатлений, он сравним с передающим мысль телеграфным кабелем, чрез коий проходит прямой и обратный ток.
    Древние знали о существовании перисприта. Под именами "охема" и "феруэр" греческие и восточные философы обозначали оболочку души, "ясную, эфирную, аромальную". По мнению древних персов, когда наступает час воплощения, феруэр собирает вокруг себя и конденсирует материальные молекулы, необходимые для составления тела, затем со смертью возвращает их назад стихиям, для того чтобы в иных условиях получить новые телесные оболочки.


XLII


    Хотя существованье перисприта утверждалось в различные эпохи человеческой истории, именно Спиритизму было суждено определить природу его и его точную роль. Благодаря опытам Крукса и других учёных мы знаем, что перисприт - это орудие, с помощью коего совершаются все магнетические и спиритические явления. Это духовное тело есть настоящая флюидная ёмкость, коию душа приводит в действие посредством воли. Именно перисприт, во время обычного сна и сна искусственно вызванного, высвобождается из материального тела, переносится на значительные расстояния и, во мраке ночей как и при свете дня, видит, наблюдает, постигает вещи, коие тело само по себе познать бы не смогло.
    У перисприта свои органы чувств, аналогичные органам чувств у тела, но значительно превосходящие их силой. Он видит посредством духовного света, отличного от света звёзд, и коий не могут воспринять материальные органы чувств, хотя свет этот и разлит во всей Вселенной.
    Постоянство флюидического тела, как после так и до смерти, объясняет также и феномен явлений или материализаций духов. Перисприт, в свободной жизни пространства, обладает в потенции всеми силами, коие составляют человеческий организм, но он не приводит их в действие. Как только дух оказывается в желаемых условиях, то есть как только он может занять у медиума необходимые для этого флюидическую материю и жизненную силу, он усваивает их и мало-помалу начинает приобретать внешний облик земной материи. Жизненный ток циркулирует в перисприте, и, под действием заёмного флюида, физические молекулы выстраиваются по плану организма, по плану, важнейшие черты коего перисприт воспроизводит; тело человеческое восстанавливается, и организм начинает свою работу. Фотографии и слепки показывают нам, что это восстановленное тело идентично тому, которое дух оживлял на земле. Но жизнь этого восстановленного тела лишь временна и мимолётна, поскольку она ненормальна на данном этапе существования духа, и элементы, кои произвели её, после краткого слияния возвращаются к своим источникам.


1 И это может быть необязательно наша планета Земля, но и какая-нибудь иная подобная ей среди множества миров нашей материальной Вселенной. (Й.Р.)
2 Нам настолько мило наше прозябанье в теле, что если бы мы не старились и не были бы насильно принуждаемы с ним расстаться, то мы согласились бы сидеть в нём целую вечность. Ничто более убедительно не говорит о нашем непроходимом невежестве. И потому мудр порядок вещей, не испрашивающий нашего соизволения и избавляющий нас от пут материальной жизни тогда, когда для этого наступает наиболее подходящее время. (Й.Р.)
3 "Помните ли, что было с вами в первый год вашей жизни? - Не помню, говорите вы. - Ну что же мудрёного, что вы не помните, что было с вами прежде вашего рождения?" П.Я.Чаадаев. /Примеч.Й.Р./