XLIII


    Способности перисприта, его сила восприятия и средства высвобождения, как бы ни были они развиты у некоторых лиц, никогда однако не могут проявиться во всей своей полноте в период воплощения, то есть при земной жизни. В эту пору перисприт тесно связан с телом. Будучи узником этой толстой и тёмной оболочки, он может выходить из неё лишь на некоторые мгновенья и при определённых условиях. Запасы его возможностей остаются в сокрытом состоянии, мало чем себя обнаруживая. Отсюда слабость нашей памяти, бессильной воскресить в сознаньи ход наших прошлых существований.
    Вернувшись к жизни духовной, душа вновь вступает в полное обладанье самою собой; перисприт вновь обретает полноту своих способностей. Отныне они могут совместно воздействовать на флюиды, влиять на живые существа, волновать человеческие умы. В этом тайна проявлений духов. Гипнотизёр обладает огромной властью над внушаемым лицом, он может вызвать его высвобожденье, остановить в нём материальную жизнь. Точно так же и духи, или бесплотные души, могут по своей воле направлять магнетические токи на некоторых людей, влиять на их органы и, чрез их посредство, сообщаться с обитателями Земли. Люди эти, благодаря тонкости их душевной организации, особо одарённые чувствительностью и восприимчивостью нервной системы, что проявляется при манифестации духов и необходимо для этой манифестации, называются "медиумами". Способности их многообразны и различны.
    Именно люди, обладающие обострённым чувственным восприятьем, ясновидцы, те, чьё зрение прорезает непроницаемый туман, скрывающий от нас эфирные миры, именно они, чрез озаренье, вспыхивающее подобно молнии в ночи, прозревают и здесь, на земле, нечто из небесной жизни. Некоторые даже обладают способностью видеть духов, слышать от них откровение высших законов.
    Мы, правда, все медиумы, но в очень различной степени. Многие являются медиумами, но не знают об этом. Нет такого человека, на коего бы духи не оказывали своего, хорошего или дурного, влияния. Мы живём посреди невидимой нам толпы, коия молчаливо и внимательно присутствует при всех подробностях нашего существования, участвует мыслию в делах наших и работах, в наших радостях и страданиях. В толпе этой заняло своё место большинство тех, кого мы прежде встречали на земле и чьё изношенное убогое одеянье мы в своё время проводили до места его захоронения. Родственники, друзья, посторонние люди, враги - все продолжают жить и силою привычек и воспоминаний всё вновь возвращаются к тем местам и людям, коих они знали прежде. Невидимая толпа эта влияет на нас, наблюдает за нами, вдохновляет нас, подаёт нам советы, и подаёт их таким образом, что мы и не подозреваем о том, кто подаёт их нам, а в некоторых случаях духи даже вселяются в нас, преследуют своею ненавистью и местью.


XLIV


    Неразрушимая форма эта, спутница и служанка души, свидетельница её битв и страданий, участвует, как мы видели, в странствиях её, возвышается и очищается вместе с нею. Образовавшись в низших областях, периспритальное существо медленно восходит по лестнице существований. Сначала это всего лишь существо зачаточное (рудиментарное), некий неполный набросок. Достигнув человеческого состоянья, оно начинает отражать более возвышенные чувства; дух лучится с большей силой, и перисприт освещается новыми огнями. Из жизни в жизнь, по мере того, как способности его расширяются, как стремления очищаются, как поле знания увеличивается, перисприт обогащается новыми чувствами. Всякий раз, как завершается очередное воплощенье, духовное тело, подобно бабочке, устремляющейся из куколки на свободу, высвобождается из своего плотского рубища. Душа вновь обретает себя, целая и свободная, и, оглядывая облегающий её флюидический покров, во всём его великолепии или ничтожестве, она определяет степень своей продвинутости.
    Точно так же как дуб хранит в себе свидетельства прожитых лет, так и перисприт, под своей нынешней внешностью, сохраняет следы предыдущих жизней, пройденных друг за другом состояний. Следы эти, часто забытые, покоятся в нас; но как только душа вызывает их, пробуждает в себе воспоминанье о них, они выходят из тьмы словно свидетели, коим несть числа, и расставляют вехи на долгом пути, пройденном со стольким трудом.
    У духов отсталых оболочка толстая, пронизанная материальными флюидами. Ещё и после смерти они испытывают ощущения и потребности земной жизни. Голод, холод, боль сохраняются для самых грубых из них. Их флюидический организм, затемнённый страстями, может вибрировать лишь в слабой степени, и поэтому возможности их восприятия сильно ограничены. Они не знают ничего о жизни в пространстве. Всё есть мрак в них и вокруг них.
    Душа чистая, свободная от животных влечений, создаёт себе перисприт, подобный ей самой. Чем более утончён этот перисприт, тем с большей силою вибрирует он, тем шире распространяются его ощущения и растёт восприятие. Он участвует в таких формах существования, понятье о коих мы можем себе составить лишь с трудом. Он упивается наслажденьями высшей жизни, прекрасными гармониями Беспредельности. Такова задача человеческого духа и такова награда ему: своими долгими трудами выработать в себе новые чувства безграничной тонкости и силы; укротить грубые страсти, преобразить эту мрачную и толстую оболочку в полупрозрачную форму, озаряемую огнями. Вот оно - дело, определённое всем нам и коие все мы должны претворять чрез нескончаемое теченье времён на чудесном пути, что миры развёртывают под нашими шагами.


XLV


    Спиритические факты влекут за собой крупнейшие философские и моральные следствия. Они приносят решенье, столь же ясное сколь и полное, самым великим проблемам, коие сквозь века поднимались мудрецами и мыслителями всех стран: проблеме нашей внутренней природы, столь таинственной, столь мало познанной, и проблеме наших судеб. Выживанье и бессмертье, бывшие до сей поры лишь просто робкими надеждами, чистыми предчувствиями души, устремленьями её к лучшему состоянью, либо же понятьем рассудочного плана, отныне доказаны, доказано также единство живых и мёртвых, коие является логическим следствием этих фактов.
    Сомненье больше не возможно. Человек бессмертен. Смерть - всего лишь перемена состоянья. Из факта этого и из наставлений духов возникает, помимо того, уверенность во множественности наших земных существований. Эта эволюция живого существа чрез его возрождающиеся жизни, самого возводящего своё будущее, каждый день делами своими строящего самого себя как в недрах низшей жизни, так и в расцвете счастливых человечеств, это тождество происхождения и целей для всех существ, это постепенное совершенствованье, плод исполненных работ, перенесённых испытаний, - всё это раскрывает перед нами торжество вечных принципов Справедливости, Порядка, Прогресса, правящих мирами, руководящих судьбою душ по мудрым, глубоким, вселенским законам.


XLVI


    Мы должны помнить, что послания духов не могут быть уподоблены опытам по физике и химии. В этих последних всё подчинено одним только строгим законам, за пределами коих нельзя добиться никакого результата.
    На спиритических же сеансах мы имеем дело отнюдь не со слепыми механическими силами, но находимся в присутствии разумных существ, наделённых подобно нам волей и свободой, кои, порою, читают в нас, угадывают наши неблагожелательные намеренья и, если они принадлежат к существам высшего порядка, мало заботятся о том, чтоб ублажить наши причуды.
    Изученье невидимого мира требует много мудрости и настойчивости. Лишь после долгих лет размышлений и наблюдений мы постигаем науку жизни, познаём людей, научаемся определять их характеры и избегать ловушек, в изобилии расставленных нам на каждом шагу. Естественно поэтому, что знанье о невидимом человечестве, коие окружает нас и парит над нами, не будучи восприемлемо нашими органами чувств, приобресть ещё труднее. Бесплотный дух по ту сторону смерти обретает себя таким, каким он сам себя сделал за время своего нахожденья здесь. Он оказывается ни лучшим, ни худшим. Для того чтобы укротить страсть, исправить недостаток, ослабить порок, редко может хватить одной жизни. Из этого следует, что в толпе духов характеры серьёзные и вдумчивые находятся, как и на земле, в меньшинстве, а духи легкомысленные, поглощённые пустяками и безделками, образуют и там несчётные полчища. Невидимый мир, таким образом, есть более крупномасштабная копия, дубликат мира земного. Там, как и здесь, истина и знание не являются уделом всех. Умственное и нравственное превосходство достигаются лишь медленным и постоянным трудом, накопленьем успехов, достигнутых в ходе длинного ряда столетий.
    Мы знаем однако, что этот оккультный мир постоянно воздействует на мир телесный. Мёртвые влияют на живых, руководят ими, и без их ведома вдохновляют их. Духи влекутся друг к другу в соответствии со степенью своего сходства. Те, кто сняли с себя плотскую одежду, помогают тем, кто ещё облачён в неё. Они поощряют их итти по пути добра, но часто также и толкают их на путь зла.
    Высшие духи являются лишь в тех случаях, когда их присутствие может быть полезно и облегчает наше совершенствованье. Они избегают шумных сборищ и обращаются лишь к людям, движимым чистыми намерениями. Наши тёмные области им мало подходят. И как только они могут, они возвращаются в места менее насыщенные грубыми флюидами, но не прекращают, несмотря на расстоянье, заботиться о своих подопечных.
    Духи низшего порядка, неспособные к высоким устремлениям, предпочитают оставаться в нашей атмосфере. Они вмешиваются в нашу жизнь и, будучи озабочены единственно тем, что занимало их мысль во время их существованья в теле, участвуют в удовольствиях или трудах людей, с коими они чувствуют себя связанными чрез сходство характера или привычек. Порою даже они обуздывают людей слабых, кои не умеют противиться их влиянью, и целиком подчиняют их себе. В некоторых случаях власть их доходит до того, что они могут толкнуть своих жертв на совершенье преступления или же довести их до безумия. Случаи подобной одержимости распространены гораздо более, чем думают. Именно в этом следует искать объясненье многим фактам, сообщаемым историей.


XLVII


    Было бы опасным целиком и полностью отдаться проведению спиритических опытов. Человек с открытым сердцем, с просвещённым и здравым умом, может почерпнуть в этих опытах несказанные утешения и ценнейшие наставления. Но тот, кто в фактах этих стал бы искать лишь материальный интерес или легкомысленное развлеченье, тот неизбежно стал бы объектом бесконечных мистификаций, сделался бы игрушкой коварных духов, кои, льстя его самолюбию и склонностям, соблазняя его заманчивыми обещаньями, завоевали бы его доверие, для того чтоб впоследствии подвергнуть его насмешкам и ввергнуть в разочарования.
    Необходима, таким образом, величайшая осторожность для того, чтоб вступить в общенье с невидимым миром. Добро и зло, истина и заблуждение перемешиваются там, и, чтоб отличить одно от другого, необходимо все откровения, все наставления пропустить чрез сито строгого суждения. Продвигаться в этой неведомой земле можно лишь шаг за шагом, с факелом разума в руке. Для того, чтоб избегнуть дурных влияний, чтоб удалить от себя ватагу легкомысленных и злонамеренных духов, достаточно просто оставаться хозяином самому себе, никогда не отказываться от права контроля и анализа, всеми средствами более всего стремиться к самосовершенствованию в знаньи высших законов и в осуществлении добродетели. Тот, чья жизнь пряма, и кто ищет истину с искренним сердцем, не подвергается никакой опасности. Духи света читают в нём, видят его намеренья и поддерживают его. Духи тьмы, коварные и лживые, бегут от справедливого, как шайка разбойников обходит стороной хорошо защищённую крепость. Духи-преследователи избирают жертвами своими людей главным образом легкомысленных, кои пренебрегают вопросами морали, для того чтоб во всём находить своё удовольствие и свою выгоду.
    Почти всегда узы, происхожденье коих восходит к предыдущим существованиям, связуют жертв одержимости с их невидимыми преследователями. Смерть не изглаживает наших ошибок и не избавляет нас от наших врагов. Наши беззакония довлеют над нами и чрез века, и те, кто страдали от них, преследуют нас своей ненавистью и местью по ту сторону могилы. Так позволяет того Высшая Справедливость. Но всё искупается. То, что в случаях одержимости представляется нам ненормальным, несправедливым, зачастую всего лишь следствие хищений и гнусностей, совершённых в тёмном прошлом.


IIL


    Сверхъестественное не существует и не смогло бы существовать. Всё во Вселенной управляется законами. Доказать существованье какого-либо явления, значит поставить его в ряд постоянного порядка вещей, значит подчинить его естественному закону. В недрах этой Вселенной, где всё, существа и вещи, связуется и соединяется одно с другим в тесной общности, в глубокой и возвышенной гармонии, нет места ни сверхъестественности, ни чуду. Законы, столь же точные и непреклонные как те, что управляют материей, правят невидимым миром. Для того, чтоб познать их восхитительное действие, есть всего лишь одно средство: изучение их. Нет однако ничего благодатнее, чем это изученье мира духов, несмотря на те трудности, коие оно представляет. Оно открывает мысли тысячи неисследованных путей; оно научает нас познавать самих себя, проникать в самые затаённые уголки нашего существа, анализировать наши ощущения, соизмерять наши способности и лучше впоследствии управлять ими. Именно в этом главным образом и состоит наука жизни, жизни души, не только в земном её состояньи, но и в её последовательных преобразованьях во времени и пространстве.
    Экспериментальный спиритуализм может стать средством примирения, связующим звеном между двумя враждующими ныне системами: метафизическим спиритуализмом и материализмом, кои бесплодно бьются и воюют друг с другом в течение уже стольких столетий. Он принимает основоположения первого, озаряет их новым светом и подводит под них основание уверенности; он отдаёт должное второму, применяя научные методы анализа и исследования, указывая на перисприт - полуматериальное флюидическое тело - как на причину множества физических и биологических явлений. Но он делает и больше того: он привносит в науку философский синтез и моральное начало, коих та была лишена и без которых она бы не смогла воздействовать на общественную жизнь.
    Наука, или, вернее сказать, науки, занимаются главным образом частичным и фрагментарным изученьем Природы. Достиженья физики, химии, зоологии огромны; проделанная работа достойна восхищенья; но при всём том в работе этой не хватает связи, последовательности, единства. Зная лишь одну сторону вещей, видимую сторону их, наиболее грубую, и желая на этих недостаточных данных основать действие вселенских законов, современная наука, сухая и холодная классификация материальных фактов, приходит к чисто механической теории строения мира, непримиримой с идеей справедливости, поскольку её логические следствия неизбежно приводят её к тому выводу, что в природе сила является единственным правом.
    Вот почему наука осталась бессильна оказать оздоровительное, благотворное влиянье на людские нравы. Лишённая до сей поры всякого цельного взгляда на вещи, она не смогла из собранного ею множества знаний вывести высшее миропониманье, должное определить судьбы человека, отметить его обязанности, дать ему побужденье к индивидуальному и общественному совершенствованью.
    Между тем, именно Спиритизм привносит в науку это новое мировоззрение, согласующее все частичные знания, соединяющее воедино их разрозненные элементы, и этот нравственный закон, необходимый для жизни и прогресса обществ, он привносит их в науку вместе с философским синтезом, и это должно во сто крат увеличить силу её.


IL


    Человек, как мы видели, существо сложное. Три начала сочетаются в нём, чтоб образовать живую целостность; и это:
    - тело, временная материальная оболочка, коию мы снимаем с себя при смерти, словно изношенную одежду;
    - перисприт, постоянная флюидическая оболочка, не видимая нашим нынешним зрением, коия сопровождает душу в эволюции её, улучшается и очищается вместе с нею;
    - душа, разумное начало, средоточие силы, очаг сознания и личности.
    Эти три начала - материя, флюид, разум - тесно связаны внутри нас, чтобы составить жизнь; они находятся в основе вселенского порядка, основополагающими стихиями коего, его составляющими членами они являются. Они превращают человека в уменьшенную вселенную, в некий микрокосм, заключающий в себе те же силы и подчиняющийся тем же законам. Поэтому можно предположить, что совершенное знание нашего существа способно по аналогии привести нас к пониманию высших законов мироздания; но абсолютное, полное познанье человека пока что ускользает и от самых сведущих из нас.
    Душа, освободившаяся от материального тела и покрытая лишь своей флюидической оболочкой, составляет дух, эфирное существо, наделённое человеческой формой, не подчиняющееся земным ограничениям, в нормальном состоянии своём не видимое нам и не осязаемое. Дух есть не что иное, как бесплотный человек, и каждый из нас, когда пробьёт его час, вновь станет духом. Одно состоянье сменяется другим: сначала смерть возвращает нас к жизни пространства, затем рожденье вновь приводит нас в этот материальный мир, для того чтоб мы возобновили борьбу за существованье, ибо борьба является необходимым условием нашего продвижения. Тело можно сравнить с доспехами, в кои рыцарь облачается перед битвой и кои он снимает с себя после того, как битва завершена.


L


    Что же происходит при смерти и как дух освобождается из своей телесной тюрьмы? Какие впечатления, какие ощущения ожидают его в этот грозный миг? Именно это и интересно нам всем знать, ибо все мы отправимся в такое путешествие. Жизнь может ускользнуть от нас хоть завтра; но никто из нас не ускользнёт от смерти.
    Как раз то, о чём почти в полном неведении оставляли нас все религии и философии, сообщается нам многими и многими духами. Они говорят нам, что ощущения, кои предшествуют и следуют за смертью, бесконечно разнообразны и зависят главным образом от характера, достоинств и нравственной высоты духа, покидающего землю. Отделение почти всегда происходит медленно, и высвобожденье души совершается постепенно. Оно начинается иногда задолго до смерти и завершается лишь тогда, когда последние флюидические связи, соединяющие тело с периспритом, оказываются разорванными. Впечатленье, испытываемое при этом душою, тем мучительнее и продолжительней, чем сильней и многочисленнее эти связи. Душа, постоянная причина ощущения и жизни, воспринимает все потрясения, все муки и страданья материального тела.
    Мучительная, полная тоски для одних, для других - смерть всего лишь сладкий сон, сменяемый упоительным пробуждением. Высвобожденье стремительно, переход лёгок, для того, кто заранее отрешился от вещей земных, кто стремился к духовным благам и исполнил свой долг. У духа же привязанного к земле, не знавшего иных наслаждений, кроме материальных, и пренебрегшего тем, чтобы подготовиться к уходу, в эту пору происходит, напротив того, мучительная борьба, длительная агония.
    Однако, во всех случаях, отделение души от тела сопровождается порою тревог и беспокойства, мимолётною для духа справедливого и доброго, коий вскоре пробуждается ко всем великолепиям небесной жизни; но очень долгою, растягивающейся на многие годы для душ виновных и преступных, пропитанных грубыми флюидами. Среди этих последних, многие полагают, что всё ещё живут телесной жизнью, хотя порог смерти оне переступили уже давным-давно. Перисприт, на их взгляд, всего лишь второе плотское тело, подверженное тем же самым привычкам, а иногда и тем же самым физическим ощущениям, что и во время жизни на земле.
    Другие духи низшего порядка пребывают погружёнными в тёмную ночь, в полное одиночество посреди глубокого мрака. Неуверенность, сомненье и страх давят на них. Преступников неотступно терзают своими ужасными видениями их жертвы.
    Час отделения жесток для духа, верящего в небытие. В отчаянии он судорожно цепляется за ускользающую от него жизнь; в этот крайний миг в него закрадывается сомненье; он видит, как перед ним, словно бездна, разверзается страшный мир, и всеми силами души жаждет задержать миг своего падения. Отсюда жуткая борьба между материей, коия ускользает, и душой, силящейся удержать это жалкое тело. Иногда она остаётся прикованной к нему вплоть до полного его разложения и даже чувствует, по выражению одного духа, "как черви грызут её тело".
    Безмятежна, спокойна, даже радостна смерть справедливого; это уход души, которая, много боровшись и выстрадав на этом свете, покидает землю, полная доверия к будущему. Для неё смерть - всего лишь освобожденье, конец испытаний. Узы, соединяющие её с материей, ослабли и плавно спадают и обрываются; беспокойство заменяется у неё лёгким оцепененьем, похожим на сон.


LI


    Покидая своё телесное жилище, дух, очищенный болью и жертвою, видит, как прошлое существованье его отодвигается, отступает, мало-помалу отдаляется со всеми своими разочарованьями и иллюзиями, и затем рассеивается словно туман, стелящийся по земле в рассветный час и исчезающий при свете дня. Дух пребывает тогда в неопределённости между двумя родами ощущений: ощущением вещей материальных, коие изглаживаются, и ощущеньями новой жизни, которая вырисовывается пред ним. Жизнь эта уже как бы проступает ему сквозь покров, полная таинственного очарования, устрашающая и желанная одновременно. В скором времени свет усиливается, не этот солнечный свет, известный нам, но свет духовный, лучащийся и повсюду разлитый. Свет этот всё с большей силой наполняет его, проникает в него, а вместе с ним входит и чувство блаженства, некое смешенье силы, молодости и безмятежности. Дух погружается в эту целительную волну. Он смывает с себя в ней сомненья и страхи. Затем взгляд его отрывается от земли, от людей в слезах, окружающих его смертный одр, и обращается вверх. И тогда он прозревает небеса необъятные и других любимых людей, друзей былых, минувших времён, более молодых, более живых, более прекрасных, чем раньше, кои пришли встретить его и повести во глубину пространств. Он устремляется с ними и поднимается до тех областей эфира, которых ему позволяет достичь степень его очищения. И там тревоги его прекращаются, новые способности пробуждаются в нём, счастливая судьба его начинается.
    Ощущения в этой новой жизни бывают самыми различными и зависят они от нравственного уровня самих духов. Те, и число их велико, чья жизнь на земле протекала в неопределённости, без серьёзных ошибок, но и без значительных заслуг, поначалу оказываются погруженными в состоянье оцепенения, глубокого уныния; затем происходит некий толчок, сотрясающий всё их существо. Дух медленно выходит из своей земной оболочки словно меч из ножён. Он вновь обретает свою свободу, но, будучи нерешительным и робким, он ещё не смеет ею пользоваться и силою боязни и привычки остаётся привязанным к тем местам, где он жил. Он продолжает страдать и рыдать вместе с теми, с кем проводил свою жизнь. Он не замечает теперь теченья времени; но в конце концов другие духи начинают поддерживать его советами, помогают ему рассеять свои сомненья, освободиться от последних земных цепей и подняться в менее тёмные области.
    Вообще говоря, высвобожденье души происходит менее мучительно после долгой болезни, поскольку следствием её является постепенное развязыванье плотских пут. Смерть же внезапная, насильственная, происходящая, когда органическая жизнь находится в своём расцвете, вызывает в душе мучительную, щемящую тоску, повергает её в длительное смятенье. Самоубийцы постоянно находятся во власти самых ужасных ощущений. Многие годы они испытывают муки и тоску последнего мгновенья и с ужасом понимают, что лишь обменяли свои земные страдания на другие, ещё более жестокие.
    Знание духовного будущего, изученье законов, управляющих развоплощением исключительно важны при подготовлении к смерти. Они могут смягчить последние мгновения наши и облегчить нам высвобожденье, что позволит нам быстрее опознать себя в открывающемся нам мире.1


LII


    Закон, столь же простой в принципе своём, сколь и восхитительный по своему действию, руководит распределеньем душ в пространстве по рангам.
    Чем утончённее и разрежённее молекулы, составляющие перисприт, тем быстрее совершается развоплощенье и тем также шире горизонты, открывающиеся духу. В соответствии со своей флюидической природой и свойствами своими, он поднимается ко сходным с ним духовным группам. Его уровень и ранг в среде ему присущей определяются степенью его очищенья. Кто-то, с известной долей справедливости, сравнил положенье духов на небесах с положеньем шаров, наполненных газом различной плотности, кои, в зависимости от своего удельного веса, поднялись бы на разную высоту. Правда, тут же нужно добавить, что дух обладает известной свободой, что он не прикреплён намертво к какой-то одной точке, что он может, в определённых пределах, перемещаться и пересекать эфирные области. Он всегда может изменить свои склонности, преобразиться в труде и испытаньи и, следственно, может по своему желанью подняться вверх по Иерархии.
    Таким образом, участь душ после смерти определяет закон, аналогичный физическому закону тяготенья. Нечистый дух, отяжелённый своими грубыми материальными флюидами, остаётся заточённым в нижних слоях земной атмосферы, тогда как душа добродетельная, оболочка коей очищена и утончена, устремляется радостная, быстрая как мысль, в пространство и парит в бесконечной лазури.
    Также внутри себя, а не вовне, в своей собственной совести, дух находит себе награду или кару. Он сам свой собственный судья. Как только плотские одежды спадут, дух пронизывается светом, душа его предстаёт в нагом виде, и тогда в ней видна живая картина деяний её, её хотений и желаний. Миг торжественный, самоанализ полный тоски и часто разочарованья. Воспоминанья пробуждаются толпой, и жизнь вся целиком проходит пред мысленным взором в сопровожденьи своих ошибок, слабостей, ничтожеств. От детства и до самой смерти, мысли, слова, действия - всё выходит из тени, вновь является на свет, оживает и ещё раз проживает свою жизнь. Существо созерцает само себя, вновь видит одно за другим, сквозь теченье времён, свои прошлые существованья, свои паденья и взлёты, бесчисленные свои остановки. Оно пересчитывает перейдённые рубежи, измеряет пройденный путь, сопоставляет совершённое им добро и зло. Из глубин тёмного прошлого на зов его, словно призраки, являются ему формы, в коие была воплощена душа его за долгую последовательность его существований. Всепроникающим зрением воспоминанье его охватывает бескрайние дали протекших веков; из них оно выхватывает сцены кровавые, страстные, мучительные, деянья верности и предательства, подвиги и преступления; по ним душа определяет совершённый ею прогресс, причины перенесённого искупленья былых ошибок и заблуждений, а также находит причину своего нынешнего положения. Она прозревает связь, объединяющую в одно целое её прошлые жизни подобно звеньям одной длинной цепи, протягивающейся сквозь века. Для неё прошлое объясняет теперь настоящее, а настоящее позволяет предвидеть будущее. И тогда-то и пробивает для духа час его настоящей нравственной пытки. Это воскрешенье прошлого выносит ему страшный приговор, суд собственной совести - род суда Божьего. Такой самоанализ, сколь бы он ни был мучителен, необходим, ибо он может быть исходной точкой для спасительных решений и нравственного возрождения.


LIII


    Степень очищенности духа, положенье, коие он занимает в пространстве, представляют собою сумму его успехов и свершений и определяют меру его ценности. В этом-то и заключается непогрешимый приговор, безвозвратно определяющий его судьбу. Всепроникающая гармония, чудесная простота, коию людские учреждения не смогли бы воспроизвесть: принцип родства, подобия, сходства правит всем на небесах и каждому определяет его место. Ни суда, ни следствия, один только незыблемый Закон, осуществляющийся сам собою чрез взаимодействие духовных сил и согласно употребленью, коие им даёт свободная и ответственная душа.
    Так каждая мысль, как мы объясним это далее, имеет форму, и форма эта, созданная волей, фотографируется в нас подобно тому, как изображения запечатляются на фотографической плёнке. Наша флюидическая оболочка, словно некая книга учёта, отражает и сохраняет все факты нашей жизни. При жизни книга эта закрыта. Толстый панцирь тела - эта грубая оболочка -не позволяет нам заглянуть во внутрь её, но после смерти она неспешно раскрывается и страницы её предстают пред нашим взором.2
    Развоплощённый дух несёт, таким образом, в самом себе своё небо и свой ад, видимые всем. Неопровержимое доказательство его возвышения или падения записано на самом его флюидическом теле. Свидетели благожелательные или грозные - дела наши, наши замыслы - оправдывают нас или обвиняют, и ничто не может заставить голоса их умолкнуть. Отсюда мука человека злого, коий полагал, будто дурные желания его, его преступленья глубоко и надёжно спрятаны, и коий вдруг видит, как они предстают на глазах у всех; отсюда угрызенья его совести, когда пред ним вновь проходят годы праздности и бездействия, часы, отданные разгулу и преступлению, также как и рыдающие жертвы, погубленные ради его низменных инстинктов. Отсюда ещё и счастье духа высокого, коий сумел победить свои страсти и посвятить свою жизнь помощи и утешенью братьев своих.3
    Для того, чтоб отвлечься от своих забот, от своих нравственных тревог, у человека есть работа, учёба, сон. У духа же этих отдушин больше нет. Освобождённый от своих телесных пут, он постоянно находится пред верной и живой картиной своего прошлого. Так-то и получается оно, что горькие и непрестанные сожаления, вызванные созерцаньем этой картины, в большинстве случаев, вскоре пробуждают в нём желанье вновь взять себе физическое тело, для того чтоб бороться, страдать и искупить это обвиняющее его прошлое.


LIV


    Флюидическая оболочка существа очищается, просветляется или затемняется в зависимости от того, тонка или груба природа мыслей, отражающихся в ней. Каждое деянье, каждая мысль имеют свой отклик в перисприте и запечатлеваются в нём. Отсюда и неизбежные последствия для положенья самого духа. Он оказывает постоянное действие на свою оболочку. Силой воли он всегда властен изменить её состоянье.
    Воля есть верховная способность души, сила главным образом духовная. Она - самая основа личности. Её власть над флюидами безгранична и возрастает с возвышением духа. В земной среде её влиянье на материю ограничено, поскольку человек не знает себя и не умеет пользоваться силами, дремлющими в нём; но в мирах более совершенных человеческое существо, научившееся хотеть, приказывает всей природе, направляет по своему желанью материальные флюиды, производит явления, превращения, граничащие с чудом. В пространстве и в мирах этих материя находится в флюидических состояниях, понятье о коих нам могут дать только недавние открытия в области радиоактивности тел. Точно так же как на земле некоторые химические сочетания производятся единственно под влиянием света, так и в этих мирах флюиды объединяются и сливаются лишь действием воли высших существ.
    Тем не менее действие воли на материю вступило в область научных исследований, благодаря изученью магнетических явлений, производимому рядом физиологов под названьем "гипнотизма" и "ментальной суггестии". Некоторые экспериментаторы уже показали, как прямым действием своей воли они могут вызвать на теле испытуемых раны, стигматы, заставить истекать из этих ран кровь и другие жидкости организма, а затем исцелить их обратным волением. Таким образом, воля человеческая по усмотренью своему разрушает и восстанавливает живые ткани; она ещё также в состояньи до такой степени изменить материальное вещество, чтоб сообщить ему новые свойства, вызывая, например, опьяненье обыкновенной водой. Воля воздействует также и на флюиды и создаёт предметы и тела, кои загипнотизированные видят, ощущают, коих они касаются, и те имеют для них положительное существованье и повинуются всем законам оптики. Всё это явствует из работ и исследований докторов Шарко, Дюмонпалье, Льебо, Бернгейма, профессоров Льежуа, Дельбэфа и многих других, изложенье коих можно прочесть во всех медицинских журналах.
    Между тем, если воля оказывает такое влиянье на грубую материю и рудиментарные флюиды, то можно себе представить её власть над периспритом и тот строй или беспорядок, гармонию или диссонанс, коие она в нём определяет согласно характеру своего действия как при земной жизни, так и после развоплощения.


LV


    Всякое действие воли, сказали мы, приобретает форму, флюидическую внешность и запечатлевается в периспритальной оболочке. Из этого очевидно то, что если действия её вдохновляются материальными страстями, то форма их будет материальна и груба. Перисприт, пропитанный, насыщенный этими формами, этими образами, материализуется от соприкосновенья с ними, всё более густеет, утолщается и грубеет. Эти же самые причины постоянно воспроизводятся, те же самые следствия всё накапливаются, уплотнение убыстряется, способности восприятия и понимания всё снижаются, сила и широта вибраций всё уменьшается. При смерти дух оказывается опутанным непроницаемыми и тяжёлыми флюидами, кои более не пропускают впечатления внешнего мира и становятся для души тюрьмой и могилой. В этом и состоит кара, уготованная духом самому себе; такое положенье - дело его рук; и прекращается оно лишь тогда, когда более высокие устремления, раскаянье, воля к самоулучшению приходят разорвать материальную цепь, сковывающую его.
    И действительно, если звериные, чувственные страсти затемняют флюидический организм, вздымают в нём всевозможную муть, то мысли великодушные, дела благородные, напротив того, утончают и расширяют периспритальные флюиды. Мы знаем, что некоторые свойства материи возрастают с увеличеньем степени её чистоты. Опыты Крукса показали, что разрежение атомов приводит их в состоянье лучения. Материя в этом утончённом виде воспламеняется, становится лучистой, невесомой. Точно так же обстоит дело с периспритальным веществом, являющимся ещё более высоким состояньем материи. Разрежаясь, оно выигрывает в гибкости, в чувствительности; благодаря этому его лучеиспускающая сила и вибрационная энергия всё более возрастают и позволяют ему выйти из-под влияния земных притяжений. И тогда дух вступает в обладанье новыми органами чувств, с помощью коих он сможет проникнуть в самые чистые среды, общаться с существами самыми эфирными. Способности эти, эти чувства, открывающие доступ в страну счастья, каждая душа может приобресть, развить их в себе, ибо она содержит в себе нетленные ростки их. Вся длинная последовательность наших жизней, полных труда и усилий, не имеет иной цели, кроме той, как произвесть полный расцвет этих чувств внутри нас.
    Эта параллельная эволюция материи и духа, в ходе коей существо обретает свои органы, свои способности, строит себя из всевозможных материалов и непрестанно возрастает, указывает нам ещё и на общность, связующую вселенские силы, мир душ и мир тел. В особенности она показывает нам, какие богатства, какие неиссякаемые запасы существо может создать себе методичным и последовательным примененьем воли. Эта последняя становится верховной силой; это сама душа, проявляющая власть свою над низшими силами.


LVI


    Употребленье, коие мы даём нашей воле, лишь одно оно руководит нашим продвиженьем, подготовляет наше будущее, прибавляет нам сил или ослабляет нас. Нет ни случая, ни рока. Есть законы. Пользоваться, управлять одними, следовать другим - в этом тайна всякого величья и всякого возвышения. Уже и сейчас, свершенья, осуществлённые вокруг нас волей, потрясают воображенье мирян и вызывают удивленье учёных. И тем не менее всё это мелочи в сравненьи с результатами, получаемыми в высших средах, где все силы, покорные воле духа, сочетаются друг с другом и вступают во взаимодействие. И если, пребывая в таком настрое мыслей, мы устремим вниманье наше ввысь, то разве не удастся нам, по аналогии, составить себе какое-то отдалённое представленье о том, как Божественная Воля, воздействуя на космическую материю, может создавать солнца, определять орбиты миров, порождать вселенные?
    Да, воля, тренированная в направленьи добра и соответственно вечным законам, может свершать великие дела. Она также может много и для зла. Наши дурные мысли, нечистые желанья, преступные действия, отражаясь в окружающих нас флюидах, портят и искажают их, и соприкосновенье с ними сейчас же вызовет недомоганье или неприятные ощущения у тех, кто приблизится к нам, ибо всякий организм испытывает влияние окружающих флюидов. Точно также великодушные чувства, мысли любви, страстные призывы сразу же проникают в существ, находящихся рядом с нами, поддерживают их, оживляют. Таким именно образом объясняется та огромная власть, коей обладают над толпами великие миссионеры и избранные души, а также обратное влиянье людей злых, коие мы, правда, всегда можем отвратить противоположными воленьями и энергичным сопротивлением нашей воли.
    Более точное знанье сил, коими обладает душа, и уменье применять их на деле должны будут изменить самую суть наших склонностей и поступков. Зная о том, что дела и помыслы нашей жизни вписываются внутри нас неизгладимыми буквами, свидетельствуют в нашу пользу или против нас, мы станем уделять каждому из них более пристальное внимание. С этой же самой минуты мы приложим старанье к тому, чтоб развить наши скрытые возможности, к тому, чтоб воздействовать посредством их на разлитые в пространстве флюиды для очищенья их, преобразованья их на благо всех, к тому, чтоб создать вокруг нас чистую и ясную атмосферу, недоступную для порочных влияний. Дух бездействующий, коий поддаётся материальным влияниям, остаётся слабым, неспособным воспринять тонкие впечатления духовной жизни. После смерти он пребывает в полнейшем бездействии, и в далях пространства его одетые покровом чувства не прозревают ничего, кроме мрака и пустоты. Дух же деятельный, озабоченный развитьем своих способностей чрез постоянное пользованье ими, приобретает новые силы; взгляд его обнимает всё более широкие горизонты, круг отношений его постоянно расширяется.


1 Писатель Дэвид П.Хотч, став духом, дал в этой связи следующую рекомендацию: "Уходя из жизни, не ожидайте - потому что ожидание та же просьба - бессознательности и уничтожения. Вы не можете уничтожить ту единицу силы, которую вы собой представляете, но вы можете самовнушением усыпить её на долгое время. Уходите из жизни с твёрдой решимостью удержать своё сознание, и вы удержите его." См. книгу Э.Баркер, "Письма живого усопшего". /Примеч.Й.Р./
2 Тот, кто творит много зла, должен также творить много добра, ибо только так может он уравновесить своё зло, и тем самым облегчить свою участь. (Й.Р.)
3 Всё в этом мире устроено так, что всякое зло, нами содеянное, рано или поздно обращается против нас, и чем позже, тем хуже; и всякое добро, нами сотворённое, рано или поздно возвращается к нам, и чем позже, тем лучше. (Й.Р.)