LXXI


    Воплощённые или развоплощённые, все души суть сёстры. Рождённые своей великой матерью Природой от их общего отца, коий есть Бог, оне претворяют сходные судьбы. Долг всех духов - взаимная помощь. Поочерёдно хранимые и хранители, они помогают друг другу в своём поступательном движении, и чрез оказанные услуги, чрез совместно перенесённые испытанья заставляют расцвесть в себе чувства братства и любви, кои суть одно из условий жизни высшей, одна из форм жизни счастливой.
    Узы, связующие нас с нашими братьями из пространства, ещё теснее соединяют нас с обитателями Земли. Все люди, от самого дикого до самого цивилизованного, суть духи подобные нам по происхожденью и целям. В своём целом они составляют общество, все члены коего взаимообязаны, и где каждый, трудясь над своим личным прогрессом, должен участвовать в прогрессе и благе всех. Поскольку закон справедливости есть не что иное, как слагаемое поступков, то соединенье следствий и причин объясняет нам, почему такое множество зол и бед обременяет человечество. История Земли - фактически не что иное, как длинный ряд убийств и несправедливостей. И ныне все эти залитые кровью столетья, все эти беспорядочные существованья фокусируются в настоящем подобно тому, как все притоки соединяются в русле основной реки. Духи, составляющие нынешнее общество, суть не кто иные, как люди прошлых времён, вернувшиеся, чтобы претерпеть на себе следствия своих предыдущих жизней со всей той ответственностью, коию оне налагают. Составленное из таких элементов, как бы человечество смогло жить счастливым? Поколения взаимообязаны во времени; дымы их страстей окутывают их и следуют за ними вплоть до полного очищения. Это соображенье даёт нам ещё более живо почувствовать необходимость улучшать общественную среду, просвещая своих ближних о причине наших общих бед, создавая вокруг себя коллективными усилиями нашими более здоровую и более чистую атмосферу.
    Человек должен наконец научиться оценивать значенье и возможные последствия своих деяний, понимать глубину своей ответственности, он должен освободиться от безразличья, всё углубляющего бездну общественных зол и нравственно отравляющего эту землю, на которой ему, быть может, придётся рождаться ещё много раз. Нужно, чтоб некое новое веянье пронеслось над народами и зажгло в них убеждения эти, из коих выступает твёрдость, несокрушимость воли. Важно, чтоб наконец все знали: царство зла не вечно, справедливость не пустое слово; одна она правит мирами, и под её могучим критерием сгибаются в будущей жизни все души, сламывается всякое сопротивленье, стихают все мятежи.
    Из высшей идеи справедливости необходимо вытекают равенство, солидарность и ответственность существ. Принципы эти соединяются и сливаются в одно целое, в единый закон, господствующий и царствующий во Вселенной: прогресс в свободе. Эта гармония, эта могучая координация законов и вещей, разве не даёт она идею о жизни и человеческих судьбах, по-иному великую и утешительную, нежели построения нигилистов? В этой необъятности, где всё управляется мудрыми и глубокими законами, где справедливость проступает в самых мельчайших частях беспредельного целого, где ни одно полезное деянье и усилие не пропадает, ни одна ошибка не остаётся без наказанья, ни одно страдание - без возмещенья, существо чувствует себя связанным со всем живущим. Трудясь для себя и для всех, оно свободно развивает свои силы, оно видит, как возрастает его просвещённость, растёт его блаженство.
    Пусть сравнят эти взгляды с холодными материалистическими теориями, с их ужасающей вселенной, в коей существа мечутся, страдают и исчезают, без связи, без цели, без надежды, пробегая по своим призрачным жизням словно бледные тени, вышедшие из ничего, для того, чтоб вновь упасть в вечную ночь и безмолвие! Пусть скажут, которая из этих концепций более способна поддержать человека в его страданиях и боли, закалить его характер, увлечь его к высоким вершинам и возвесть его на них!1


LXXII


    Вопрос о свободе воли является одним из тех вопросов, кои всего более занимали философов и теологов. Примирить волю, свободу человека с действием естественных законов и божественной волей представилось тем более трудным, что слепой рок, по мнению большинства, казалось, давил на человеческую судьбу. Учение духов разрешило эту проблему. Мнимый рок, усеивающий несчастьями путь жизни, есть не что иное, как наследие нашего прошлого, следствие восходящее к своей причине; это осуществленье программы, принятой нами перед нашим рождением, согласно советам наших духовных руководителей, для большего нашего блага и возвышенья.
    В низших слоях бытия существо ещё не сознаёт само себя. Один лишь инстинкт, род рока, ведёт его, и только в высших формах животного мира появляются, словно занимающаяся заря, первые зачатки будущих способностей. Вступая в человечество, душа пробуждается к нравственной свободе. Её сужденье, совесть, сознанье всё более развиваются по мере того, как она обегает своё беспредельное ристалище. Поставленная между добром и злом, она свободно сравнивает и выбирает. Разочарованья и беды поучают её, среди испытаний формируется её опыт, закаляется её нравственная сила.
    Душа человеческая, одарённая сознаньем и свободой, не может вновь вернуться в низшую жизнь. Её воплощения следуют друг за другом по цепочке миров до той поры, пока она не обретёт эти три нетленные блага, кои суть цель её долгих трудов: мудрость, знанье и любовь. Обладание ими навсегда освобождает её от рожденья и смерти и открывает ей доступ в жизнь небесную.


LXXIII


    Чрез пользованье свободой своей совести душа определяет свои судьбы, подготовляет свои радости или страдания. Но никогда в ходе продвиженья её, в самом горьком испытаньи как и в пламени борьбы страстей, никогда ей не бывает отказано в вышней помощи. Если только она не отрекается от самой себя, то сколь бы недостойной она ни казалась, Провидение, как только в ней пробуждается воля встать на прямой путь, путь священный, оказывает ей помощь и поддержку.
    Провидение - это Высший Дух, это ангел, бдящий над невзгодой, это незримый утешитель, коего вдохновенья согревают сердце, заледеневшее от отчаянья, коего животворные флюиды поддерживают удручённого путника; это маяк, зажжённый в ночи ради спасенья тех, кто блуждают по бурному морю жизни. Провиденье - это ещё, это в особенности, Божественная Любовь, изливающаяся волнами на своё созданье. И сколько заботливости, сколько предусмотрительности в этой любви! Ведь разве не для души одной, чтоб служить рамой картине её жизни, сценой её свершений, подвесило оно в пространстве миры, зажгло солнца и звёзды, создало материки и моря? Ради души одной совершается это великое Творенье, соединяются силы Природы, посреди туманностей появляются Вселенные.
    Душа создана для счастья; но для того, чтоб оценить это счастье по достоинству, чтоб знать цену ему, она должна завоевать его сама, а для этого ей необходимо свободно развить силы и способности, заложенные в ней. Её свобода действий и ответственность возрастают вместе с её возвышеньем, ибо чем просвещённее она, тем более может и должна она сообразовывать действие своих личных сил с законами, кои правят вселенной.
    Свобода существа, стало быть, проявляется в определённом круге, ограниченном, с одной стороны, требованьями естественного закона, коий не может претерпеть никакого нарушенья или посягательства, никакого разлада во вселенском порядке, и, с другой стороны, собственным прошлым существа, последствия коего отражаются на нём сквозь времена вплоть до полного исправленья. Проявленье человеческой свободы ни в коем случае не может воспрепятствовать исполненью божественных замыслов; без этого порядок вещей ежемгновенно бы нарушался. Поверх наших ограниченных и переменчивых взглядов незыблемый порядок Вселенной сохраняется и поддерживается. Мы почти всегда плохие судьи тому, что есть для нас истинное благо; и если бы естественный порядок вещей должен был приспосабливаться к нашим желаньям, то каких бы только ужасающих потрясений ни вызвало это?


LXXIV


    Судьба есть слагаемое наших действий и свободно принятых решений чрез всё теченье наших последовательных жизней. Более просвещённые, в состояньи духов, о наших несовершенствах, озабоченные средствами устраненья их, мы принимаем материальную жизнь в такой форме и в тех условиях, кои представляются нам наиболее способствующими достиженью этой цели. Явления гипноза и ментального внушенья объясняют то, что происходит в подобном случае под влияньем наших духовных защитников. В состояньи загипнотизированности, душа, под внушеньем гипнотизёра, берётся за совершенье того или иного действия в назначенное ей время. Вернувшись в состоянье бдения, не сохранив никакого видимого воспоминанья об этом обещании, она в точности исполняет его. Точно так же и человек ничем не обнаруживает, что он сохранил память о решеньях, принятых им до того, как родиться; но приходит час, он устремляется навстречу предусмотренным событиям и участвует в них в той мере, коия необходима для его продвиженья или исполненья неотвратимого закона.


LXXV


    Все души, кои не смогли освободиться от земных влияний, должны вновь родиться в этом мире, чтоб трудиться здесь над своим улучшеньем; такова участь огромного большинства. Как и другие фазы жизни существ, перевоплощенье (реинкарнация) подчиняется определённым законам. Степень очищенности перисприта, его молекулярная утончённость определяют иерархические места духам в пространстве, также как и устанавливают условия перевоплощения. Обладающие сходством стремятся друг к другу. Именно благодаря этому факту, этому закону притяженья и гармонии, духи одного порядка, сходных характеров и склонностей сближаются, сопровождают друг друга чрез всё множество своих существований, воплощаясь совместно и составляя однородные семьи.
    Когда приходит час перевоплощенья, дух чувствует, как некая непреодолимая сила, некое таинственное сродство влечёт его в предназначенную ему среду. Вот он час отчаянья, более ужасный, чем час смерти. В действительности, смерть есть не что иное, как освобожденье от цепей плоти, вступленье в жизнь более свободную, более цельную. Воплощенье же, напротив того, есть утрата этой свободной жизни, преуменьшенье самого себя, переход из света пространств во мрак тюрьмы, спуск и паденье в бездну крови, грязи и нищеты, в коей существо будет подчинено тираническим и бесчисленным необходимостям. Вот почему мучительнее, больнее рождаться, чем умирать, и легко понять отвращенье, ужас, глубокое унынье, кои овладевают духом, когда он стоит на пороге этого мрачного мира.
    Перевоплощенье осуществляется чрез постепенное сближенье, чрез уподобленье материальных молекул перисприту, коий при этом всё более уменьшается, сжимается, утяжеляется до тех пор, пока чрез достаточное соединенье с материей он не составит телесной оболочки, человеческого тела.
    Перисприт, таким образом, играет роль флюидической, эластичной основы, сообщающей свою форму материи. Отсюда, в значительной части, вытекают физиологические условия возрождения. Достоинства и недостатки основы отражаются в физическом теле, которое в большинстве случаев есть не что иное, как безобразная и грубая копия перисприта.
    Как только начинается молекулярное уподобленье, должное дать рожденье телу, тревога и растерянность овладевают духом; оцепененье, похожее на исчезновенье, мало-помалу заполняет его. Способности его, одна за другой, покрываются вуалью несуществованья, память его растворяется, сознанье погружается в сон. Дух оказывается словно бы завёрнутым в толстый саван куколки.
    Прийдя в жизнь земную, душа должна будет в теченье долгого времени строить этот новый организм, приспособлять его к необходимой деятельности и обязанностям. И лишь чрез двадцать-трид цать лет блужданий, производимых наощупь, инстинктивных усилий она вновь обретёт пользованье своими способностями, правда, уменьшенными и ослабленными материей, и сможет с большей решительностью продолжать полный опасностей путь существования. Человек мало просвещённый плачет и рыдает над могилами, этими выходами, открытыми в бесконечность. Но познакомившись ближе с вышними законами, он стенал бы над колыбелями. И разве крик новорождённого не есть жалоба духа пред печальными перспективами жизни?2


LXXVI


    Незыблемые законы Природы или, вернее, следствия, вытекающие из прошлого каждого духа, определяют условия его перевоплощения. Низший дух, не знающий этих законов, беззаботно относящийся к своему будущему, механически подвергается своей участи и под побужденьем некой силы, коей он даже и не пытается познать, возвращается на землю, чтоб занять своё место. Дух развитый вдохновляется примерами, окружающими его в флюидической жизни; он прислушивается к мнениям своих духовных наставников, взвешивает хорошие и дурные условия нового своего появленья в этом мире, предвидит препятствия, трудности пути, намечает себе программу действий и принимает твёрдые решенья с целью осуществления её. Он вновь вселяется в тело, лишь будучи уверен в поддержке невидимых, кои помогут ему в выполненьи новой его задачи. В этом случае дух не несёт на себе всей тяжести рока. Выбор его может осуществляться в определённых пределах таким образом, чтоб ускорить его продвиженье.
    Вот почему дух просвещённый избирает существованье предпочтительно полное трудов, жизнь борьбы и самоотреченья. Он знает, что благодаря такой жизни продвиженье его будет более быстрым. Земля - настоящее чистилище. Нужно родиться вновь и страдать, чтоб освободиться от своих пороков, чтоб загладить ошибки и преступленья прошлого. Отсюда жестокие увечья, долгие и мучительные болезни, утрата рассудка.
    Злоупотребленье высокими способностями, гордыня, эгоизм искупляются рожденьем в организмах неполных, в телах уродливых и болезненных. Дух принимает это временное увечье, поскольку оно в его глазах - цена за восстановленье в правах, единственное средство обретения скромности и смиренья; он соглашается на время отказаться от своих талантов, знаний, бывших славой его, и воплотиться в теле немощном, наделённом неисправными органами, стать предметом насмешек и жалости. Будемте уважать идиотов, калек, безумцев. Пусть боль станет для нас святыней! В этих склепах плоти дух бодрствует и страдает, ибо в глубокой сути своей он сознаёт убожество своё и паденье. Будемте сами бояться излишествами нашими заслужить их участь. Но эти дары ума, кои душа оставляет ради смиренья, она вновь обретает их при смерти; ибо они суть её принадлежность, её достояние, и ничто из приобретённого ею своими усильями не может ни потеряться, ни уменьшиться, ни быть отнято. Она вновь вступит в обладанье ими, а вместе с ними и в обладанье новыми качествами, новыми добродетелями, обретёнными ею в самопожертвовании, кои составят лучезарный венец её на лоне пространств.
    Всё, таким образом, оплачивается и искупается. Дурные мысли и желанья имеют свой противовес в флюидической жизни; но ошибки, совершённые в теле, должны в теле же быть искуплены. Все существованья наши связуются воедино; добро и зло имеют во времени следствием самих себя. И если люди нечестные и злые оканчивают жизнь свою, как может показаться, в достатке и мире, то будем знать, что час справедливости пробьёт, что страданья, кои они причинили другим, устремятся на них. Человек, покорись же и с достоинством выдержи испытанья неизбежные, но благотворные, кои смывают с тебя нечистоты и готовят тебе лучшее будущее. Будь подобен пахарю, идущему прямо вперёд, согбенному под обжигающими лучами солнца или под леденящими порывами северного ветра, пахарю, потом своим кропящему землю, землю изрытую, истерзанную словно твоё сердце стальным зубом плуга и из коей в своё время выступит золотистый урожай, составящий всё счастье хлебороба.
    Избегай упадка сил, коий надел бы на тебя ярмо материи и вовлёк бы в новые долги, ибо долги эти омрачили бы твои грядущие жизни. Будь добр и добродетелен, дабы не оказаться вовлечённым в опасное сплетенье зла и его последствий. Беги от унизительных радостей, раздоров, суетных волнений толпы.
    Не в тщетных спорах, не в соперничестве иль притязаньях на почести и имущество обретёшь ты мудрость и довольство собой, но в труде и осуществленьи милосердия, в уединённом размышлении, в сосредоточенной учёбе пред ликом Природы, этой восхитительной книгой, подписанной самим Богом.


LXXVII


    Независимая мораль, та, коию материалисты пытались возвести, не имея прочной опоры, колеблется во все стороны. Мораль церковная в качестве побуждающей силы имеет главным образом страх, боязнь адских мук, чувство ложное, принижающее человека и приуменьшающее его. Философия же духов предлагает человечеству нравственную основу более высокого порядка, некий идеал понастоящему благородный и великодушный. Нет больше вечных мук, есть лишь справедливое последствие дел и поступков, обращённое к исполнителю их.
    Повсюду дух находит себе лишь то, что он сам для себя создал. Если он нарушает нравственный закон, он затемняет свою совесть, своё сознание и свои способности, он материализуется, т.е. огрубевает, он своими руками заковывает себя в цепи. Следуя же закону добра, обуздывая грубые страсти, он облегчается и всё более приближается к счастливым мирам.
    Нравственная жизнь, если рассматривать её под этим углом зрения, становится неукоснительной обязанностью для всех, кто хоть сколько-нибудь заботится о своей судьбе. Отсюда и необходимость в гигиене души, приложимой ко всем нашим действиям, поддерживающей наши духовные силы в состояньи равновесия и гармонии. И если надлежит подчинять тело, эту смертную оболочку, это тленное орудие, предписаньям физического закона, обеспечивающего сохраненье и работу этого тела, то тем более следует бдеть над совершенствованьем этой души, коия есть наше нетленное "Я" и с коей связана наша грядущая судьба. И именно Спиритизм поставляет нам основные правила и звенья этой гигиены души.
    Невозможно переоценить значенье тех последствий, кои знанье действительной цели существованья имеет для улучшенья и возвы шения человека. Знанье о том, куда мы идём, придаёт твёрдость шагам нашим, сообщает действиям нашим могучее побужденье к постигнутому идеалу - таково немедленное следствие этого знания.
    Ученья о небытии превращают эту жизнь в бессмысленный тупик, и люди логически приходят к чувственности и беспорядку. Религии же, заключая смысл существованья в дело личного спасенья, очень спорного к тому же, рассматривают это существованье с эгоистической и крайне ограниченной точки зрения.
    Но Философия Духов всё ставит на свои места: мы сходим с эгоистической точки зрения и наш кругозор расширяется. То, к чему мы должны теперь стремиться, не есть больше земное счастье - ибо счастье в здешнем мире не что иное, как химера - но постоянное улучшенье и самосовершенствование; и средством осуществленья этого улучшения является следованье нравственному закону во всех его формах.3
    С таким идеалом общество неразрушимо; оно бросает вызов всем случайностям, всем событьям. В несчастье оно лишь возрастает, оно обретает в нём средства ещё подняться над самим собою. Но лишённое идеала, усыплённое умствованиями, софизмами сенсуалистов, всякое общество может лишь коснеть и терять силы; его вера в прогресс, в справедливость угасает вместе с его мужеством; вскоре оно становится всего лишь телом, лишённым души, и неизбежно делается лёгкой добычей своих врагов.
    Счастлив человек в этой жизни, полной тьмы и ловушек, неустанно ступающий к высокой цели, к цели, которую он различает впереди себя, коию он знает, в коей он уверен! Счастлив тот, кого вышнее вдохновенье ведёт в делах его и влечёт вперёд. К наслажденьям он остаётся холоден; соблазны тела, обманчивые виденья фортуны не имеют над ним власти. Он странник в пути, цель зовёт его; и он устремляется вперёд, чтоб достичь её.


LXXVIII


    Вера есть мать благородных чувств и великих деяний. Человек, глубоко убеждённый, остаётся непоколебим пред лицом опасности как и среди испытаний. Поверх соблазнов, лести, угроз, над голосами страсти, слышит он иной голос, коий раздаётся в глубинах его сознанья и коего звуки побуждают его к борьбе, поддерживают его в часы опасности.
    Для того, чтоб произвесть такие плоды, вера должна покоиться на прочном основании, которое доставляется ей свободой анализа и мысли. Вместо догм и мистерий она должна признавать лишь те принципы, кои вытекают из прямого наблюденья, из изученья законов Природы. Именно таков характер Спиритической Веры.
    Философия Духов предлагает нам такое верованье, коие, будучи разумным, от того лишь ещё больше выигрывает в своей силе. Познанье невидимого мира, пониманье высшего закона справедливости и прогресса, всё это сообщает вере двойственный характер спокойствия и уверенности.
    И чего, в самом деле, можно бояться, когда знаешь, что ни одна душа не может погибнуть, когда знаешь, что после бурь и страданий жизни, по ту сторону мрачной ночи, где всё словно бы падает в бездну, увидишь, как занимается чарующая заря дней, коим несть конца?
    Когда леденящая, безгласная старость приближается к нам, ставя клеймо своё на чело наше, потушая наши взоры, лишая гибкости наши члены, сгибая нас под тяжестью веса своего, тогда вместе с ней приходят печаль, отвращенье ко всему и неизбывное чувство усталости, нужда в покое, подобная стремленью в небытие. О, в этот час смятенья, в этих сумерках жизни, как радует она и ободряет - искра света, вспыхивающая в душе верующего, вера в бесконечное будущее, вера в Справедливость, в Высшую Доброту!
    Проникшись мыслью о том, что жизнь эта есть не что иное, как мгновенье в беспредельном целом нашего бессмертного существованья, мы будем терпеливо переносить неизбежные беды, коие порождает нынешняя жизнь наша. Необозримая перспектива отверстых пред нами времён даст нам силу преодолеть нынешние невзгоды и поставить себя над колебаньями фортуны. Мы почувствуем себя более свободными и лучше вооружёнными для борьбы. Зная причину своих зол, спирит понимает их необходимость. Он знает, что страданье законно и принимает его без ропота. Для него смерть не отрезает ничего, и он знает, что эмоциональные связи сохраняются в загробной жизни, и что все те, кто любили друг друга здесь, встретятся там, вдали от этого мучительного обиталища, свободные от земных бед; разрыв неизбежен лишь для людей злых, дурных. Из этих убеждений следуют утешенья, неведомые скептикам и тем, кто безучастно относится к вопросам истинной веры.
    Если бы во всех уголках земного шара все души соединились в этой могучей вере, то мы бы стали свидетелями величайшего нравственного преобразованья, какое ещё никогда не было отмечено историей.


LXXIX


    Если Христос обещал Царство Божие униженным и неимущим, то лишь потому, что богатство и власть слишком часто порождают высокомерье и гордыню, тогда как трудовая и безотрадная жизнь является самой верной стезёй нравственного прогресса. Труженика, поглощённого выполненьем своей ежедневной работы, искушения, желания, нездоровые аппетиты осаждают в гораздо меньшей мере; он может отдаться размышленью, развить своё сознание; человек светский, напротив того, поглощён легкомысленными занятьями, извлеченьем денег или наслаждениями.
    Богатство привязывает нас к земле столь бесчисленными нитями, идущими в самую глубь нашего существа, что смерти редко удаётся разорвать их и освободить нас. Отсюда муки богатого в грядущей жизни. Между тем легко понять, что в действительности в здешнем мире ничто не принадлежит нам. Эти блага, каковым мы придаём такое значенье, лишь кажутся принадлежащими нам. Сотни, тысячи других до нас воображали, будто владеют ими; тысячи других и после нас будут тешить себя теми же иллюзиями, и все рано или поздно оставят их. Само наше тело не принадлежит нам: оно лишь ссуда Природы, и она сможет востребовать её у нас назад, как только сочтёт нужным. Единственно прочные приобретенья наши суть лишь порядка умственного и нравственного.
    Из любви к материальным благам часто нарождаются зависть и ревность. Когда мы несём в себе эти пороки, нам следут проститься с миром и покоем. Жизнь превращается в постоянную муку. Успехи, роскошь ближнего вызывают у завистника жгучие вожделения, жажду обладанья, и чувства эти терзают и снедают его. Он мечтает лишь о том, как бы ослепить других, приобресть богатства, коими он даже не способен насладиться. Можно ли помыслить себе существованье более жалкое? Непрестанно гнаться за призрачным счастьем, помещать всю душу свою в эти безделки, утрата коих повергает нас в отчаянье, разве не значит это учинять себе ежемгновенную пытку?
    Богатство однако не есть зло само по себе. Оно - добро или зло в зависимости от употребленья, коие ему дают. Важно то, чтоб оно не порождало ни надменности, ни жестокости сердца.4 Следует быть хозяином своего состоянья, а не рабом его, выказывать себя выше его, быть бескорыстным и великодушным. В таких условиях легче будет выдержать опасное испытанье богатством. Только так не размягчится характер и не возникнет чувственность, коия почти неразлучно сопровождает состоянье благополучия, комфорта.


LXXX


    Мало таких людей, у коих не было б дурных привычек, нуждающихся в исправленьи, нездоровых наклонностей, коие должно устранить. Будемте помнить, что судимы мы будем по той же мере, которая служит нам на то, чтоб судить наших ближних. Мненья, кои мы себе составляем о них, почти всегда суть отраженье нашего собственного нрава. Будемте готовы прощать больше и осуждать меньше. Часто приходится сожалеть о скороспелом сужденьи. В особенности же будемте избегать видеть всё в дурном свете.
    Нет ничего пагубнее для будущего души, нежели дурные слова, нежели то непрестанное злословье, которое питает собой большую часть разговоров. Эхо слов наших звучит в грядущей жизни, дым злонамеренных мыслей наших словно бы образует плотную и тяжёлую тучу, коия окутывает и затемняет наш дух. Остережёмтесь тех критических выпадов, уничижительных оценок, насмешливых слов, кои отравляют будущее. Бежимте злословья словно чумы; удержимте уста наши от произнесенья горьких слов, готовых сорваться с них. Такова цена нашего счастья.


LXXXI


    Любовь, глубокая словно море, беспредельная словно небо, объемлет собою все существа Творения. Бог есть очаг её. Как солнце равно поднимается надо всеми вещами, сущими на Земле, и согревает лучами своими всю природу, так Божественная Любовь оживляет собою все души; лучи её, проникая сквозь мрак нашего эгоизма, зажигают трепетные огни внутри каждого человеческого сердца.5 Все существа созданы для любви. Крупицы нравственной жизни, ростки добра, заложенные в них, взращиваются вышним источником, дабы расцвесть однажды прекрасными цветами и составить необъятный букет любви во вселенском братстве.
    Кто бы вы ни были, вы, читающий сейчас эти страницы, знайте, что однажды мы с вами встретимся, либо в этом мире, при последующих существованьях, либо же на планете более продвинутой в развитьи своём, или в беспредельности пространств. Знайте, что предназначенье ваше - влиять друг на друга в направленьи добра, помогать друг другу в нашем общем восхожденьи. Чада Божьи, члены великой семьи духов, отмеченные на челе знаком бессмертья, мы предназначены познать самих себя, соединиться в святой гармонии законов и вещей, вдали от страстей и ложных почестей земного мира. В ожиданьи этого дня, пусть мысль моя идёт к тебе, о, брат мой, или сестра моя, как свидетельство нежной симпатии; пусть она поддерживает тебя в годину сомнений, пусть утешает тебя в страданьях твоих, пусть поднимает тебя, когда силы твои изменяют тебе, пусть соединится она с твоей мыслью, дабы испросить у общего Отца нашего помощи нам в завоеваньи лучшего будущего.


LXXXII


    Боль действует таким образом, что отделяет от нас всё нечистое и дурное, грубые вожделения, пороки, желанья, всё, что идёт от земли и должно вернуться в землю. Несчастье - это великая школа, благодатная почва для преобразований. В свете этого ученья, дурные страсти мало-помалу преобразуются в страсти великодушные, в любовь к добру. Ничто не потеряно. Но преобра зованье это медленно и трудно. Страданье, постоянная борьба со злом, самопожертвованье, лишь одни они могут совершить его. Чрез них душа приобретает опыт и мудрость. Из зелёного и кислого плода, коим она была, под влияньем восстановительных волн испытанья, лучей божественного солнца, душа превращается в плод сладкий, благовонный, созрелый для миров высших.
    Лишь наше незнанье законов Вселенной заставляет нас неприязненно воспринимать наши беды. Если б мы поняли, сколь беды эти необходимы для нашего продвиженья, если б мы сумели полюбить их горечь, то оне бы перестали казаться нам бременем. Тем не менее все мы ненавидим боль, мы чувствуем полезность её лишь после того, как мы покинули тот мир, в коем она осуществляет свою власть. И всё же дело её плодотворно. Именно она пробуждает в нас сокровища жалости, нежности, любви. И ничтожны те, кто никогда не ощущал её. Поверхность их души необработана, великий ваятель ещё не коснулся её своим резцом. Ничто не глубоко в них, ни чувство, ни разум. Не испытав страданья, они остаются безразличными, холодными к страданью других.
    В слепоте своей мы проклинаем свою тёмную, однообразную, мучительную жизнь; но когда мы поднимаем взоры наши над ограниченными горизонтами земли, когда мы прозреваем действительную причину жизни, мы понимаем, что существованья эти, полные мучений, драгоценны, необходимы для смиренья духов гордых, для подчиненья нас той нравственной дисциплине, без коей нет прогресса.
    Свободные в своих действиях, лишённые бед и забот, мы поддались бы неистовству страстей наших, влеченьям нашего характера. Вместо того, чтобы трудиться над улучшеньем нашим, мы бы лишь добавили к нынешним своим ошибкам ошибки новые, тогда как сдавленные страданьем в существованьи, полном невзгод и лишений, мы привыкаем к терпенью, размышленью, обретаем то спокойствие мысли, коие одно только позволяет услышать голос, идущий свыше, - голос Разума.


LXXXIII


    Новая вера решила проблему очищенья страданием. Голоса духов поддерживают нас в трудные часы. Даже те, что пережили в своё время все муки земного существованья, сегодня говорят нам: "Я страдал и был счастлив лишь своими страданиями. Они искупили многие годы роскоши и слабости. Страдание научило меня мыслить, молиться; никогда среди упоений наслаждения спасительное размышление не проникало в мою душу, никогда слова молитвы не посещали уста мои. Да будут благословенны мои испытания, ведь именно они наконец открыли предо мной путь, ведущий к мудрости и истине!"6


LXXXIV


    Утешьтесь же, все вы, безвестные, страждущие в тени жестоких зол, и вы, кого презирают за ваше невежество и ограниченные способности. Знайте, что средь вас есть гиганты духа, пожелавшие возродиться невеждами, дабы смириться, отрекшись на время от своих блестящих способностей и свойств, от своих талантов. Множества умов завуалированы искуплением; но при смерти покрывала эти спадут, и те, кого презирают за их невежество, затмят отталкивавших их гордецов. Никого не надо презирать. Под приниженными и тщедушными оболочками - и вплоть до идиотов и безумцев - томятся гиганты духа и, сокрытые в теле, искупают страшное прошлое.


1 "Мне непонятно, как можно какую-то машину, под вечным железным натиском, всегда по раз заданным законам в леденящей необходимости совершающую свою мёртвую работу, предпочесть миру, наполненному живыми существами, поступающими в согласии со своей свободой?" И.Г.Юнг-Штиллинг. /Примеч.Й.Р./
2 "Следует оплакивать людей при их рождении, а не при смерти." Ш.Л.Монтескье. /Примеч.Й.Р./
3 "Цель жизни - не счастье, но самосовершенствованье." Мадам де Сталь. /Примеч.Й.Р./
4 "Для человека с умом богатство не последнее дело и очень ему пригодится." Платон. /Примеч.Й.Р./
5 "Будьте светлы, ибо светло грядущее, и чем темней помрачается на мгновенье небосклон наш, тем радостней должен быть взор наш, ибо потемневший небосклон есть вестник светлого и торжественного прояснения. Безгранична, бесконечна, беспредельней самой вечности беспредельная любовь Бога к человеку." Н.В.Гоголь. /Примеч.Й.Р./
6 Медианимическое сообщение, полученное Леоном Дени. (Й.Р.)