Роль науки в объяснении мироздания

Глава Четвёртая

РОЛЬ НАУКИ В ОБЪЯСНЕНИИ МИРОЗДАНИЯ

       §124. История происхождения почти всех древних народов сливается с историей их религий, потому и первые книги их были книгами религиозными. Все религии имеют отношение к общему началу всех вещей, а в том числе и человечества, и дают объяснение образования и устройства Вселенной, объяснение соответствующее времени и познаниям их основателей. Это вело к тому, что первые священные книги были одновременно и первыми научными книгами и долго ещё оставались единственным гражданским законом.
       §125. В первые времена, когда средства наблюдения были очень несовершенны, первые системы строения Вселенной отличались многими грубыми заблуждениями; но если бы в те отдалённые эпохи наблюдения и могли достичь такого совершенства, как в наше время, то люди всё-таки не сумели бы ими воспользоваться. Они могли явиться только результатом развитого ума и постоянного знакомства с законами Природы. По мере того, как человек совершенствовался в познании этих законов, он проникал и в тайны творения и исправлял составленные ранее понятия о происхождении вещей.
       §126. Человек был не в силах разрешить вопрос о творении, пока наука не дала ему к тому ключа. Нужно было, чтобы астрономия открыла ему двери бесконечного пространства и дозволила ему погрузить в него свои взоры; чтобы при посредстве вычисления он со строгой точностью мог определить движение, положение, размер, природу и роль небесных тел. Нужно было, чтобы физика открыла ему законы тяготения, теплоты, света и электричества; чтобы химия научила его превращениям веществ, а минералогия указала материалы, составляющие земную кору; также, чтобы геология научила его в слоях той же земной коры читать историю постепенного образования земного шара. Ботаника, зоология, палеонтология и антропология должны были ознакомить его с преемственной связью органических существ, а с археологией он смог по следам человечества проникнуть в глубину веков. Одним словом, все науки, взаимно дополняясь, принесли ему необходимую сумму познаний для составления истории мира; без этих указаний он остался бы при одних своих первоначальных гипотезах.
       Прежде чем человек овладел этими элементами познания, все составители истории мироздания, наталкиваясь на всевозможные трудности, вращались всё в том же кругу, из которого не находили выхода. Они нашли его только, когда наука, подкапываясь под старое здание верований, пробила в нём брешь и таким образом расчистила путь. Тогда всё изменилось, руководящая нить была найдена и трудности стали быстро сглаживаться. Вместо воображаемой космографии получилась положительная, так сказать, экспериментальная история Бытия. Пространство расширилось до бесконечности, и человек увидел постепенность образования Земли и других небесных тел по законам, вечность и неизменность которых доказывают величие и премудрость Божию гораздо лучше, чем чудесное создание мира, внезапно являющегося из небытия по мгновенной мысли Божества, до тех пор вечно бездействовавшего.
       Так как объяснить мироздание без помощи данных, доставляемых наукой, невозможно, то надо признать, что наука действительно призвана составить истинную историю Бытия на основании законов Природы.
       §127. Разрешила ли наука все затруднения в вопросе о мироздании, когда дошла до пункта, достигнутого ею в XIX столетии? - Конечно, нет; но она, несомненно, безвозвратно уничтожила важнейшие заблуждения и заложила основы для решения этой задачи на самых неопровержимых данных. Некоторые ещё сомнительные пункты относятся, собственно говоря, к детальным вопросам, решение которых, каково бы оно ни было в будущем, не может повредить общему. И всё-таки, при всех находящихся в её распоряжении средствах, ей до настоящего времени не доставало элемента, без которого труд её не может считаться законченным.
       §128. Из всех древних космографий наиболее близка к данным современных наук космография Моисея, несмотря на все свои, ныне неопровержимо доказанные, погрешности. Некоторые её заблуждения, даже более кажущиеся, чем действительные, происходят от неверного объяснения выражений, первоначальный смысл которых утрачен при переводах с одного языка на другой или видоизменён с переменою народных обычаев; так же могла повлиять и аллегорическая форма свойственная восточному стилю, если буквальный смысл выражений был принят вместо истинного духовного их значения.
       §129. "Библия" содержит многие факты, которых развитый наукою ум не может признать, а некоторые из них кажутся странными и даже отвратительными, потому что изображают нравы совершенно нам чуждые. Но рядом с этим было бы несправедливо не признать, что в ней встречаются великие и прекрасные страницы. Аллегория, конечно, играет в них большую роль, но под её покровом скрываются высокие истины, проявляющиеся, когда находят настоящую мысль и когда исчезает нелепость внешней формы.
       Почему же не замечали этого раньше? С одной стороны, по недостатку знаний, которые могли быть даны только наукой и здравой философией, а с другой, вследствие верования в абсолютную неизменность религии, основанного на слепом уважении к букве, перед которой должен был преклоняться рассудок; без чего являлось опасение нарушить всё построение верований, утверждённых на буквальном смысле. Верования эти, исходящие из первоначальной точки, представляли опасность разрушения всей сети в случае, если бы одно звено в ней было порвано: тогда могла бы распуститься и вся сеть. Потому и закрывали глаза, вопреки всему, а закрывать глаза, несмотря на опасность, не значит избежать её. Если разрушается здание, не лучше ли вовремя заменить плохие камни новыми, чем из уважения к древности ожидать минуты, когда зло будет непоправимо и придётся всё перестраивать сначала?
       §130. Наука, распространившая свои изыскания от внутренних слоёв Земли до отдалённых пространств небесных, доказала ошибки в буквально понимаемой книге Моисея о Бытии и физическую невозможность происхождения вещей тем порядком, о каком повествует древнееврейский текст. Это нанесло глубокое поражение вековым верованиям, и ортодоксальная религия обеспокоилась, сочтя самые основы свои потрясёнными.
       Но кто прав? Наука ли, постепенно и осторожно подвигающаяся на твёрдой почве цифр и наблюдений и ничего не утверждающая до тех пор, пока не имеет в руках несомненных доказательств, или повествование, написанное в такое время, когда не существовало никаких средств для опытных исследований? Кто в конце концов окажется победителем: тот ли, кто утверждает, что 2х2=5, и не допускает проверки, или тот, кто говорит, что 2х2=4, и доказывает это?
       §131. Но в таком случае, скажут нам: если Св. Писание есть откровение Божие, то Бог ошибается? А если это не откровение, то и не имеет авторитета, и религия должна рушиться, потеряв своё основание?
       Одно из двух: наука права или не права; но будучи правой, она не может сделать того, чтобы противоположное мнение было справедливо. Не существует такого откровения, которое могло бы превозмочь силу фактических доказательств.
       Бог есть сама истина и не может вводить людей в заблуждение намеренно или ненамеренно. Иначе Он не был бы Богом. А если факты противоречат приписываемым Ему словам, то нужно логически заключить, что Он их не произносил или что они были поняты неверно. Если же религия в некоторых отношениях страдает от этих противоречий, то в том виновата не наука: она не может превратить существующее в несуществующее, а люди, преждевременно составившие абсолютные догматы и сделавшие из них вопрос жизни или смерти, основывались на гипотезах, которые могли быть опровергнуты опытом.
       Есть вещи, которыми волею или неволею надо решиться пожертвовать, когда нельзя иначе. Весь мир совершенствуется, и воля отдельных личностей не в силах остановить его; потому всего умнее следовать за ним, приноравливаясь к новому положению вещей, а не цепляться за разрушающееся прошлое, чтобы не пасть вместе с ним.
       §132. Нужно ли было из уважения к текстам, считавшимся священными, заставить молчать науку? Это было бы столь же невозможно, как помешать Земле вращаться, и религии, каковы бы оне ни были, никогда ничего не выигрывали, когда поддерживали явные заблуждения.
       Назначение науки состоит в открытии законов Природы, а так как эти законы выражают волю Божию, то и не могут быть в противоречии с религиями, основанными на истине. Смотреть на прогресс, как на оскорбление религии, значит предавать анафеме самое творчество Божие; притом же это потерянный труд.
       Никакие проклятия не помешают развитию знания и появлению истины. Когда религия отказывается итти вперёд вместе с наукой, наука идёт одна без религии.
       §133. Только неподвижные религии могут страдать от научных открытий, и открытия эти бывают пагубны только тем исповеданиям, которые замыкаются в абсолютизме своих верований. Вообще оне составляют себе слишком ограниченное понятие о Божестве и не понимают, что признать законы Природы, открытые наукой, значит прославлять Бога в Его творениях; в своём ослеплении оне предпочитают приписывать эти открытия Духу зла. Религии, ни в чём не противоречащей законам Природы, не нужно было бы опасаться прогресса: она была бы неуязвима.
       §134. "Книга Бытия" заключает в себе две части: историю образования матерьяльного мира и историю сотворения человечества, рассматриваемого в обеих его составных частях, телесной и духовной. Наука ограничивается изысканием законов, управляющих материей, и в человеке рассматривает только телесную его оболочку. В этих пределах она достигла несомненного и точного знания главных частей мирового механизма и человеческой организации и по этим важным пунктам может дополнить книгу Моисея и исправить её ошибки.
       Но история человека, как существа духовного, относится к порядку понятий, не входящих в область науки, которая по этой причине и не занимается ими. Философия же, ближе соприкасающаяся с этими вопросами, составила многие, противоречащие одна другой системы, начиная с чисто спиритуалистических до отрицающих всякое духовное начало и даже Самого Бога, не имея к тому другого основания, кроме личного мнения их авторов. Так вопрос и остался открытым вследствие недостатка критического разбора.
       §135. А вопрос этот для человека наиболее важен, так как это вопрос о его прошедшем и его будущем. Вопрос же о матерьяльном мире имеет к нему только косвенное отношение. Ему важнее всего знать, откуда он пришёл и куда идёт: жил ли он ранее и будет ли жить в будущем и какова будет судьба его?
       На все эти вопросы наука не даёт ответа, а философия излагает мнения, приводящие к диаметрально противоположным заключениям. Но философия, по крайней мере, позволяет рассуждать, и это привлекает многих на её сторону; а религия отталкивает от себя тем, что не рассуждает.
       §136. Все религии согласны в том, что душа существует, но ни одна из них не доказывает этого положения. При том оне совершенно расходятся во мнениях о её происхождении, её прошедшем и будущем и главное - об условиях, от которых зависит её будущая судьба. В большинстве случаев изображаемая ими картина будущности требует слепой веры и не допускает серьёзного рассмотрения.
       Судьба, которую оне предсказывают душам, соединяется в их догмах с первобытными понятиями о матерьяльном мире и устройстве Вселенной, не совместимыми с современным знанием. Поэтому оне ничего не могут выиграть от рассмотрения и обсуждения и предпочитают изгнать то и другое.
       §137. От этих разногласий в вопросе о будущности человека произошли сомнение и неверие. Но неверие оставляет тягостную пустоту; человек с ужасом останавливается перед неизвестным, в которое он неизбежно должен будет вступить рано или поздно. Мысль о небытии охватывает его ледяным холодом, а совесть говорит ему, что за настоящею жизнью есть ещё что-то. Но что?
       Его развитой ум уже не позволяет ему принимать на веру детские басни и аллегорию почитать реальностью.
       Но какой смысл имеет эта аллегория? Наука хотя и подняла одну сторону завесы, но не открыла ему того, что ему всего нужнее было знать. Он тщетно вопрошает и нигде не находит определённого и успокоительного ответа. Везде он встречает утверждение, сталкивающееся с отрицанием, и ни с той, ни с другой стороны не находит действительного перевеса доказательств. Это подтверждает в нём сомнения, а от сомнения в будущей жизни происходит то, что он с остервенением бросается в жизнь матерьяльную.
       Это - явление неизбежное в переходные эпохи, когда прошедшее разрушается, а здание будущего ещё не воздвигнуто. Человек подобен юноше, потерявшему наивные верования раннего детства, но ещё не имеющему познаний зрелого возраста: у него проявляются только неясные стремления, которых он сам не умеет определить.
       §138. Если вопрос о духовном человеке до наших дней оставался чисто теоретическим, то это происходило оттого, что недоставало непосредственного наблюдения, каким пользовались для изучения матерьяльного мира, и потому поле отвлечённых соображений оставалось открытым для ума человеческого. Пока человек не познакомился с законами, управляющими материей, и не приложил экспериментального метода, он переходил в отношении мирового устройства и образования Земли от одной теории к другой. И в моральном порядке произошло то же, что в физическом; тут также недоставало главного условия для установления понятий, т.е. знания законов духовного мира. Эти познания были предоставлены нашему времени так же, как исследования законов материи были предназначены двум прошедшим столетиям.
       §139. До настоящего времени исследование духовного начала, изучавшегося метафизикой, было чисто отвлечённым и теоретическим; в Спиритизме же оно экспериментально.
       В медиумической способности, более развитой в наше время и - главное - обобщённой и лучше изученной, человек приобрёл новое орудие наблюдения. Медиумичность сделалась для духовного мира тем, чем был телескоп для астрального и микроскоп для мира бесконечно малых организмов. Медиумичность дала возможность изучать и, так сказать, наглядно наблюдать отношения духовного мира к телесному, отделять в живом человеке духовное существо от матерьяльного и наблюдать их обособленную деятельность.
       Придя в соприкосновение с жителями потустороннего мира, мы можем следовать за душою в её восходящем шествии, в её переселениях и превращениях, одним словом - мы можем изучать духовный мир. Этого-то и недоставало прежним комментаторам "Книги Бытия", чтобы понять её и исправить её ошибки.
       §140. Мир духовный и мир телесный, находясь в постоянном соприкосновении друг с другом, взаимно солидарны и оба имеют определённую долю и деятельность в мироздании.
       Без знания законов, управляющих первым, невозможно составить себе полного понятия о творении, подобно тому, как невозможно скульптору оживить статую. И только теперь, хотя ни физические, ни духовные науки не сказали ещё своего последнего слова, человек обладает обоими элементами, бросающими свет на эту величественную задачу. Оба эти ключа были необходимы, чтобы дойти до её решения, хотя бы приблизительного.