РИМСКАЯ ТОГА

Письмо 15
   

РИМСКАЯ ТОГА


   Особенно интересным делает для меня эту страну отсутствие условностей. Здесь нет двух людей, одетых одинаково, — или нет, это не совсем точно, но очень многие одеваются так необыкновенно, что их наружный вид придает здешнему миру большое разнообразие.
   Моя собственная одежда похожа на ту, что я носил на земле, хотя раз, в виде опыта, остановившись мысленно на одной из своих прежних жизней, я облекся в одежду того времени.
   Здесь ничего не стоит приобрести нужную одежду. Я не могу сказать, каким образом я приобретал то, что меня облекло при переходе сюда; но когда я начал обращать на эти вещи внимание, я увидел себя одетым так же, как и прежде.
   Здесь много таких, которые носят костюмы древних времен, Но я не вывожу из этого, что они были все эти истекшие века здесь.
   Может быть, они носят такую одежду потому, что она им нравится.
   Как общее правило, большинство остается вблизи от тех мест, где они жили на земле; но я предпочел скитаться с самого начала. Я быстро передвигаюсь из одной страны в другую. Одну ночь (у вас это — день) я могу отдыхать в Америке, другую ночь — в Париже. Я нередко отдыхал на диване в вашей гостиной, а вы не знали, что я был там.
   Хотя думаю, что вы, наверно, почувствовали бы мое присутствие, если бы я оставался так же долго около вас в состоянии бодрствования.
   Но не подумайте из этого, что там необходимо прислоняться во время отдыха к твердой материи вашего мира. Совсем нет. Мы можем отдыхать на тонкой субстанции нашего собственного мира.
   Однажды, после моего переселения сюда, я увидел женщину в греческом костюме и спросил, откуда она достала его. Она сказала, что сделала его сама. На мой вопрос — как? — она ответила:
   "Я просто сделала образец в уме, и он превратился в мою одежду".
   "Как вы его скрепляли? Застежками?".
   "Не совсем так, как это делается на земле".
   Тогда я взглянул пристальнее на нее и увидел, что ее одежда состояла из одного куска, подхваченного на плечах булавками с разноцветными камнями.
   После этого я сам стал пробовать создавать вещи. Тогда-то мне и пришла идея облачиться в римскую тогу, но я никак не мог припомнить, какой у нее вид.
   Когда вслед за тем я встретил своего Учителя и сказал ему о своем желании, он научил меня, как создавать одежду по своему вкусу: нужно представить себе ясно образец одежды, сделать его для себя видимым, а затем — силой желания облечь тонкой субстанцией ментального мира этот воображаемый образец. И тогда возникнет желаемая одежда.
   "В таком случае, — сказал я, — субстанция ментального плана, как вы это называете, не та же самая, из какой состоит мое тело?"
   "В конечном анализе, — ответил он, — материя одна и та же в обоих мирах; но в быстроте вибраций и в разреженности большая разница".
   Субстанция, из которой сделана наша одежда, кажется очень тонкой, тогда как тела наши представляются довольно плотными. Мы совсем не чувствуем себя прозрачными ангелами, сидящими на влажных облаках. Если бы не быстрота, с которой я переношусь через пространства, я готов иногда думать, что мое тело так же плотно, как и прежде.
   Я нередко могу видеть вас, и для меня вы кажетесь прозрачной. Я думаю. что это опять тот же вопрос о приспособлении к окружающей среде.
   Вначале мне было трудно приспособлять количество энергии, необходимой для каждого определенного действия. Так, например, когда я вначале хотел подвинуться на короткое расстояние, — скажем, на несколько ярдов, — я оказывался за целую милю, до того мало усилия требует здесь передвижение, но в настоящее время я уже приспособился.
   Я решил запастись большим количеством энергии для очень деятельной жизни на земле, когда я снова вернусь туда. Здесь же самая трудная задача для меня, это — писать посредством вашей руки; вначале это брало все мои силы, но теперь я чувствую все меньше сопротивления с вашей стороны, и мне приходится употреблять все меньшее усилие. И все же я не мог бы писать без перерыва, не употребляя в дело вашу жизненную силу, а этого я не хочу.
   Вы, вероятно, заметили, что перестали утомляться после писания, как вначале.
   Но я заговорил об отсутствии условностей в нашем мире. Мы приветствуем друг друга, но только когда хотим. Хотя я видел несколько старых женщин, которые боялись говорить с незнакомыми, но, вероятно, они были очень недолго здесь и еще не отделались от земных привычек.