ЛИШЕННЫЙ ТЕНИ МИР

Письмо 25
   

ЛИШЕННЫЙ ТЕНИ МИР


   Я не сразу заметил одну из самых ярких особенностей этого мира. Однажды вечером, подвигаясь медленно вперед, я увидел группу людей, подходящих ко мне. Было очень светло там, где они находились, благодаря тому, что их было так много. Внезапно, глядя на этот свет, мне вспомнилось изречение одной герметической книги: "Где свет наиболее силен, там тени наиболее глубоки"; но взглянув на эту толпу людей, я увидал, что они не отбрасывают тени. Я окликнул ближайшего из них — это было вскоре после моего перехода сюда, и я обратил его внимание на это странное явление . Он улыбнулся и сказал:
   — Вы, вероятно, здесь недавно?
   — Да, недавно.
   — И вы еще не знаете, что мы освещаем то пространство, где находимся? Субстанция, из которой состоят наши тела, светящаяся. Как же они могут отбрасывать тень, если свет излучается из них самих по всем направлениям?
   — А при солнечном свете? — спросил я.
   — О, — ответил он, — при солнечном свете мы совсем не можем быть видимыми. Свет солнца слишком резок, и он погашает свет, исходящий из духов.
   Может быть, вас удивит, что я чувствую сейчас теплоту от горящих дров в вашем камине? В горящем дереве есть магия. Сгорание каменного угля производит совсем другое влияние на психическую атмосферу. Если бы человек, не имевший никаких видений и обыкновенно не чувствительный к более тонким ощущениям и к сношениям с невидимым миром, попробовал медитировать в течение одного или двух часов ежедневно перед горящими дровами, его внутреннее зрение раскрылось бы для вещей, о которых он не имел ни малейшего представления.
   Жители Востока, которые поклоняясь своему Богу, зажигают огни, делают мудро, и перед ними открывается многое, невидимое иначе. Огонь горящего воска имеет также магическое влияние, хотя не такое, как горящее дерево. Попробуйте посидеть вечером без другого освещения, кроме восковой свечи, и посмотрите, какие видения появятся из "пустоты".
   Я давно вам не говорил о Ляйонеле. Его теперь интересует больше всего мысль о приискании семьи инженера, в которой он мог бы родиться вновь.
   — Почему ты так спешишь покинуть меня? — спросил я его, когда он впервые заговорил об этом.
   — Но я и не думаю покидать вас совсем, — ответил он, — я буду приходить к вам во сне.
   — Только не в начале, — сказал я ему, — ты будешь как бы в тюрьме, слепой и глухой, в течение долгого времени, и сможешь приходить ко мне сюда, может быть, уже после того, как я снова вернусь на землю.
   — В таком случае, почему же вам не вернуться вместе со мной? — спросил он. — Скажите, отец, почему бы нам не родиться близнецами?
   Эта мысль показалась мне до того нелепой, что я от души рассмеялся; но Ляйонель возразил с полной серьезностью:
   — Но ведь существуют же близнецы! Я сам знал двух братьев-близнецов, когда жил в Бостоне.
   Но в мой план совсем не входит быть, по возвращении на землю, чьим-нибудь близнецом, и потому я сказал Ляйонелю, что если он желает пользоваться моих обществом, он должен оставаться спокойно там, где находится сейчас.
   — Но отчего бы нам не вернуться вместе и быть двоюродными братьями или, по крайней мере, соседями? — настаивал он.
   — Может быть, это и возможно, — сказал я ему, — если ты не испортишь всего излишней поспешностью.
   Меня удивляет этот мальчик. В нашем мире — безграничные возможности работать в тонкой материи, изобретать и делать опыты; но ему хочется во что бы то ни стало приложить руки к железу и стали. Странно!
   Когда-нибудь я попробую привести мальчика к вам перед тем, как вы заснете. Это самое лучшее время для истинных видений. Те, которые появляются во время сна, могут легко смешаться и прийти в беспорядок, благодаря вибрациям физической материи, через которые вы проходите, пробуждаясь. Не забудьте мальчика. Я говорил ему, как я пишу посредством вашей руки, и он сильно заинтересовался.
   — Почему бы мне не устроить телеграф в этом роде? — спросил он.
   — По я посоветовал ему не делать этого, чтобы не подвергать себя риску перервать земную телеграмму, за которую было уплачено.
   От времени до времени я беру его с собой в мир первообразов. У него там есть своя собственная маленькая модель, которой он забавляется, пока я исследую другие вещи. Это — модель колеса, которое он приводит в движение электричеством из своих пальцев. Нет, конечно, колесо не из стали, как вы понимаете сталь.
   Нужно вам понять, что оба мира состоят из материи, не только обладающей различной быстротой вибраций, но и заряженной различным магнетизмом. Вы знаете, что два твердых предмета не могут занимать одновременно одно и то же пространство; но этот закон не относится к двум предметам, из которых один принадлежит к нашему, а другой — к вашему миру. Как вода может быть горячей и влажной одновременно, так же и квадратный фут пространства может содержать квадратный фут земной материи и одновременно столько же нашей материи.
   Нет, не придирайтесь к выражениям! У вас нет названий для той материи, которая существует здесь, потому что вы не знаете о ней ничего — Ляйонель и его электрическое колесо остались бы невидимы для вас, если бы их поставить в эту минуту перед вашим камином. Даже и магия горящего дерева не сделала бы их видимыми, по крайней мере, пока светит дневной свет.
   А теперь я должен уйти.