МОИ РЕШЕНИЯ

Письмо 32
   

МОИ РЕШЕНИЯ


   Я стоял ночью на крыше восточного дворца и смотрел на звезды. Тот, кто в состоянии смотреть в невидимый мир, изменив свой фокус внимания, легко поймет, как я, пользуясь противоположным процессом, могу видеть в мире плотной материи. Да, это — то же самое, только обращенное в другую сторону.
   Я стоял на крыше восточного дворца и смотрел на звезды. Вблизи не было ни одного смертного. Глядя на заснувший город, я видел облако душ, стороживших его, видел посланников из другого мира, появлявшихся и снова удаляющихся. Раза два бледное испуганное лицо появлялось в этом облаке духов, и тогда я знал, что там внизу кто-нибудь умер.
   Но я так нагляделся на духов с тех пор, как перешел сюда, что меня гораздо больше интересовало смотреть на звезды. Я всегда любил их, люблю и теперь. Со временем я надеюсь больше узнать о них. Пока же я не кончу этих писем, я не удалюсь из соседства земли. С такого расстояния как Юпитер я, может быть, совсем не буду в состоянии писать. Это верно, что здесь можно переноситься почти с быстротой мысли; но что-то говорит мне, что лучше на время отложить мои более далекие странствования. Возможно, что мне не захочется возвращаться назад, раз я попаду туда.
   А для меня эта переписка с землей имеет большое значение. Во время моей предсмертной болезни я часто думал о том, нельзя ли будет по временам возвращаться на землю, но я не воображал ничего подобного. Я не мог себе представить, чтобы кто-нибудь, достаточно уравновешенный и достойный доверия, оказался настолько смел, чтобы помочь мне в таком опыте.
   Мне было понятно, что нельзя сообщаться посредством руки человека с неподготовленным умом, если предварительно не загипнотизировать его. Нельзя также писать с помощью руки человека обыкновенного развития, так как подобный человек не может оставаться достаточно пассивным.
   Говорить о том, что я видел в вашем мире с тех пор, как перешел сюда, не имеет особого значения; и я заговорил об этом только чтобы вы знали, что это возможно. Совершенно так же, как ясновидящие видят наш мир с его новыми явлениями, так же и я смотрю назад, на вашу ступень существования. Интересно жить в обоих мирах, входить и выходить из них по своему желанию. Но когда я вхожу в ваш мир, я никогда не вмешиваюсь в его дела. Вы этого не знаете, но тут такая строгая пограничная таможня между вашим миром и нашим, что путешественники не могут переносить с собой ничего — даже предрассудка.
   Если бы вы перешли сюда с решением видеть только определенные вещи, вы не могли бы верно оценивать виденное. Многие после смерти перешли сюда с таким внутренним настроением и благодаря этому научились очень немногому. Только странник с раскрытой душой может делать открытия.
   Я принес сюда немного решений, но они были твердо приняты:
   1. Сохранить свое тождество.
   2. Удерживать воспоминание о моей земной жизни и принести с собой память об этой жизни, когда я вернусь в земной мир.
   3. Увидеть великих Учителей.
   4. Восстановить память о моих прежних существованиях.
   5. Заложить необходимые основы для полной значения земной жизни, когда я возвращусь в следующий раз.
   Это звучит очень просто, не правда ли? И мне уже многое удалось сделать в этом направлении; но если бы во мне не были ясно составлены эти намерения, я достиг бы очень немногого.
   Единственная грустная сторона смерти в том, что заурядный человек научается так мало от нее. Только уверенность в том, что цепь земных жизней почти беспредельна, дает утешение; я знаю, что можно не спешить, что все звенья в цепи жизней — как бы они ни были малы — располагаются на своих неизбежных местах, и что цепь эта являет собой круговое движение — символ вечности.
   И мне часто кажется, что большинство человеческих душ расточают свои жизни по сю сторону так же бесплодно, как они это делают по ту сторону. Но это только кажется, благодаря неполноте моего знания.
   Рассматриваемые с высоты звезды, куда я все же надеюсь подняться со временем, все эти плоские пространства в общем рисунке жизни сгладятся на расстоянии, и вся картина может принять перспективу такой красоты, о какой я и не мечтал, когда сам был лишь крошечным пятнышком на этой картине.