ИГРА В "ВЕРИШЬ — НЕ ВЕРИШЬ"

Письмо 42
   

ИГРА В "ВЕРИШЬ — НЕ ВЕРИШЬ"


   Однажды я встретил человека в театральном костюме, который объявил мне, что он Шекспир. Теперь я уже привык к таким заявлениям, и они не удивляют меня, как удивляли семь — восемь месяцев тому назад (да, я все еще держу счет вашим месяцам, имея для того особую цель). Я спросил этого человека, какого рода доказательства может он привести для подтверждения своей претензии? На это он мне ответил, что претензия его не требует никакого доказательства.
   — Этот номер со мной не пройдет, — сказал я, — ведь я старый законовед!
   На это он засмеялся и спросил:
   — Но почему бы и вам не присоединиться к игре?
   Я рассказываю вам эту довольно бессмысленную историю потому, что она иллюстрирует интересную сторону здешней жизни.
   Несколько раньше, одна вновь перешедшая сюда леди, увидев меня одетым в римскую тогу, подумала, что я Цезарь; я сказал ей тогда, что все мы здесь актеры. Я подразумевал, что мы, подобно детям, "переодеваемся", когда хотим подействовать на свое собственное воображение, или когда хотим оживить какую-нибудь сцену из прошлого. Это разыгрывание роли бывает обыкновенно вполне невинно, хотя иногда самая легкость, с которой это делается, приносит с собой соблазн к обману, в особенности, когда дело касается земных людей. Вы догадываетесь, о чем я хочу сказать. Жгучие духи, на которых так часто жалуются посетители спиритических сеансов, принадлежат зачастую к этим астральным актерам, которые нередко гордятся тонкостью своей игры.
   А потому не будьте слишком уверены, что дух, выдающий себя за вашего покойного дедушку, есть и в самом деле эта уважаемая особа. Он может оказаться просто актером, играющим свою роль для своего и вашего развлечения.
   Как же различить такую игру? — спросите вы. На это трудно ответить. Я бы сказал, что самое верное доказательство — в собственном глубоком и неэмоциональном убеждении, что перед вами находится подлинный дух. Есть какой-то инстинкт в человеческом сердце, который никогда не обманет нас, если мы без страха и без предубеждения будем поддаваться его решению. Как часто в мирских делах мы действовали вопреки этому внутреннему указателю и оказывались на неверной дороге!
   Если у вас будет инстинктивное чувство, что этот невидимый и даже видимый дух не то, за что он себя выдает, лучше прекратить всякое общение с ним. Если он подлинный и имеет сказать вам нечто существенное, он неизбежно снова придет к вам: ибо так называемые мертвые чувствуют нередко потребность войти в общение с живыми.
   Но, как общее правило, разыгрывание роли в здешнем мире носит невинный характер и не имеет в виду обмана. Это — потребность большинства людей быть по временам не тем, что они есть. Бедный человек, который, одевшись в свое лучшее платье, проматывает в один вечер свое недельное жалование, разыгрывая богача, действует по тому же импульсу, который заставлял человека моей истории уверять, что он Шекспир. И женщина, одевающаяся выше своих средств, разыгрывает ту же самую игру с собой и со своим обществом.
   Всем детям хорошо знакома эта игра. Они скажут вам самым убежденным тоном, что они Наполеон Бонапарт или Джордж Вашингтон и очень обидятся, если вы поднимете их на смех.
   Очень возможно, что мой приятель с шекспировским стремлением был любительским актером на земле. Если бы он был профессиональным актером, он, наверное, назвал бы свое имя, более или менее известное, поясняя при этом, что он был всем известной знаменитостью, такой-то.
   Здесь очень часто гордятся своими земными талантами, особенно те, которые недавно перешли сюда. Со временем это проходит, и интересы людей становятся более общими.
   Люди не перестают быть людьми только потому, что они перешли границу видимого для вас мира. В действительности, их характерные черты становятся еще более преувеличенными, потому что здесь гораздо меньше запретов. Здесь не налагается никаких наказаний за принятие на себя чужого имени. Такие вещи не принимаются здесь всерьез, ибо для более острого зрения этого мира надетые личины слишком прозрачны.